Не бесите Павлика

Как я себя только не убеждала, что нам не по пути, что у нас нет будущего — все бесполезно. У меня будто кусок сердца отломили, на его место ржавых гвоздей засыпали и рану заштопать забыли.

Чертов дровосек! Зачем он попался мне на пути? И какого черта он так легко меня отпустил? Должен был связать, закинуть на плечо, как он это обычно делал, утащить в чащу леса и не отпускать. Никогда!

Но он отпустил. Легко, играючи, словно все то, что между нами было не имело никакого значения.

Я изводила себя этими мыслями всю неделю. Думала, думала, думала до тех пор, пока не начинало ломить виски и рябить в глазах. Иногда хотелось реветь оттого, что все осталось в прошлом, иногда смеяться, как полоумной оттого, что я вообще влезла в это приключение. А иногда злилась. На него, на себя. Причем так сильно злилась, что была готова сорваться с места, сесть за руль и снова ринуться в глушь, чтобы все ему высказать…или чтобы просто его увидеть.

И вот даже сейчас, сидя с подругой в кафе, мыслями я была в лесу. Невыносимо.

— Что за мужик-то? Страшный.

— Нет. Нормальный мужик. Высокий, крепкий, с бородой, как у Робинзона Крузо.

— Он хоть читать умел?

— Умел, — вообще для дровосека он был весьма начитан, и нередко удивлял меня такими умными фразами, что попросту зависала, глядя на него. Не знаю, есть ли академия для дровосеков, но он явно закончил ее с красным дипломом.

— А вилкой пользоваться умел?

— Дина!

— Ну, а что? Может он с ножа ел и сырыми луковицами закусывал.

— Нормально он ел. Весьма адекватный мужик.

— Он тебя обижал? — подруга была похожа на маленького боевого воробья.

— Обижал? Боже упаси! — ужаснулась я, — хороший, спокойный мужик. Я за все время слова грубого от него не слышала. Хотя, когда первый раз его увидела — чуть со страху не умерла.

— Набросился?

— Хуже. Представляешь, заглохла у меня машина, вокруг лес и ни души. И вдруг из кустов вылезает мужик, здоровенный как медведь. А в руках у него бензопила. И говорить не может, голос пропал. Тогда я этого не знала, поэтому чуть кирпичей не наложила, когда услышала его рычание-мычание. Ну думаю, все, добегалась. Попалась в руки озабоченному Герасиму. Сейчас он меня этой пилой на куски распилит и сожрет. Попыталась сбежать и в обморок упала, а очнулась уже в маленьком лесном доме.

— Да ты что? — прошептала Дина, приложив руку к щеке, — бедная, ты моя.

— Ничего не бедная, — тут же возмутилась я, — Это было здорово. Там каждый день был приключением. Я сбегала от него через окно, правда потом сама же обратно и примчалась подгоняемая косолапым.

— Каким еще косолапым? — не поняла она, — медведем что ли?

— Да.

— Настоящим?

— Самым что ни на есть. Потом с козой из-за юбки воевала.

— С какой козой?

— Тоже настоящей. Агриппиной. Я ее коротко Пипой звала. Еще там пес был, волкодав Бродский.