(не) Беременна от чемпиона

Наверное, ему не пришлось расти под постоянным давлением со стороны отца, лепившего из меня чемпиона с самых юных лет. Хорошо, хоть мама отстаивала мое право на отдых и нормальную учебу, иначе Громов-старший круглыми сутками держал бы меня на льду.

— Громов, етить твою! Чего встал там, как столб?!

Вздрагиваю от громкого оклика Петровича, который уже успел начать тренировку. От меня не скрывается усмешка Дурова, кружащего неподалеку от ворот.

Смейся, смейся. Посмотрим, как ты будешь смеяться к концу тренировки, когда тренер поймет, что у тебя большие проблемы не только с техникой, но и с силой воли.

— Иду, Петрович! — опускаю защитную маску шлема и занимаю свою позицию на воротах.

Первым делом — хоккей, а остальное… Да, к черту остальное, разобраться бы с первым.

Тренировка проходит отлично. По-крайней мере, для меня, а вот Дурову так не кажется, судя по его злому и уставшему лицу. Ну ничего, ничего, Димасик, ты ж хотел всем показать себя, вот и старайся.

Кстати, мне очень интересно, как же Дуров попал в ту же команду в Москве, что и я. Денег, на сколько я знаю, у него было немного, в прошлую сборную его протолкнул я, о чем успел пожалеть уже после первой игры…

Дима всегда старался строить из себя мажорика и друзей заводил среди сыночков богатеньких родителей, однако я этого никогда не понимал. Нет, я сам был, что называется, «золотым» мальчиком, вот только очень быстро убедился в том, что все эти детки элиты редко умеют дружить. Эгоисты, зацикленные на получении удовольствия, порой, лишенные всякой морали.

С Дуровым мы сдружились еще будучи юниорами, а потом как-то пошло все так, что появились общие темы, интересы, друзья. Играли вместе, по девчонкам бегали вместе, и я все это время не видел дальше своего носа — Дима всегда мне завидовал. Да, был рядом, но в душе копил далеко не дружеские чувства.

Наверное, поэтому я не сразу принял предложение Вити Смолова. Я во всем ищу подвох, уже не верю в то, что люди могут быть искренними и настоящими. Прямо как Станиславский: «Не верю!».

И глядя на обеспокоенное лицо Смолова, я все время задавался мысленным вопросом: «Что тебе нужно? Какую выгоду ты преследуешь? Когда ты собираешься меня подставить?».

Нет, не отрицаю, что это было просто… тупо. Ну то, как я начал относиться к людям, но пока я не мог перестроиться.

— Гром, ты не забыл? Все в силе? — Витька останавливается возле моего шкафчика, из которого я достаю душевые принадлежности и чистое полотенце.

Забыл, и ты забудь. Вот, что мне хочется сказать Смолову. А еще добавить, что я стал волком-одиночкой, конченным социопатом, не желающим заводить новых друзей.

Но улыбка у Витька как всегда добродушная и открытая, что я сдаюсь, мысленно проклиная себя за излишнюю мягкость.