(не) беги от меня, малышка

За что? За что прощения просит? Это же я…

– За что?

– За то, что… Исчез. Потерял тебя. Позволил Богдану так расти…

– Ну что ты…

– И за то, что потом… В офисе… Я только сейчас понимаю, почему… А тогда, веришь, словно свихнулся. Никогда со мной не было такого. Никого так не хотел. Увидел тебя… И все. Ни слова не дал сказать нормально, принуждал, заставлял, хватал… Идиот… Крышу снесло просто и все…

Я только обнимала, прижимаясь сильнее. Слезы опять на глазах выступили.

Господи, я так виновата перед ним! Так виновата! А прощения он просит…

Подняла голову и уткнулась в губы. Неловко и как-то глупо. Но мне хотелось.

Невероятно хотелось прямо сейчас его поцеловать. Моего вернувшегося пожарного. Моего спасителя.

Петр замер, а затем жадно ответил на мой смешной поцелуй. Сразу жестко, сразу настойчиво.

И я потерялась. Отвечала, позволяла себя целовать так, как никогда прежде. Голова полетела, дышать стало невозможно. Без него.

Если б Петру пришло в голову хоть на секунду оторваться от меня, клянусь, тут же умерла бы от недостатка кислорода!

И, похоже, что он чувствовал то же самое!

Потому что сдавленно застонал мне в губы, руки его стали еще жестче, уже сдирая с меня домашнюю футболку, жадно трогая грудь, тут же занывшую в диком желании еще, еще, еще! Больше прикосновений, больше, больше, больше!!!

Я выгнулась в его руках и тихо охнула, почувствовав горячие губы, скользящие по груди.

– Тихо, тихо, тихо, малышка, – тут же зашептал Петр, поспешно закрывая мне рот ладонью и мягко укладывая на пол. Прямо на ковер. – Диван скрипучий, не пойдет, разбудим Богданчика и Ириску. Завтра все решим уже, не могу терпеть, хочу тебя, хочу… Но тихо надо, поняла? Ти-хо…

Я только кивала в ответ на его лихорадочные команды, покорно позволяя себя раздевать, вытаскивать из домашних спортивных штанов, пытаясь и его раздеть, но руки дрожали. Пальцы не слушались, промахивались мимо пуговок…

Да и не нужна была моему пожарному помощь в раздевании. Он все сделал сам, настолько быстро, что сразу становилось понятно, норматив не забыт.

Сел, опираясь спиной на диван, дернул меня на себя, усаживая и сразу проникая всей длиной. Без прелюдий и предупреждений.

– Аххххх…

Меня так выгнуло от шока первого проникновения, что Петр еле успел рот закрыть опять ладонью.

– Ти-хо… – захрипел возбужденно, и тут же, словно в противовес своим словам, несдержанно и жестко толкнулся в меня."

"И опять вынужден был поймать мой стон. Потому что это было до невозможности остро и горячо!

И терпеть, ждать, молчать… Не могла! Вот просто не могла! Не способна была на это!

– Черт… Какая у меня шумная малышка, – тихо засмеялся Петр, прижимая меня к себе и легко переворачивая нас обоих, так, чтоб я оказалась полностью под ним, на ковре.