(не) беги от меня, малышка

Петя срывает звонок и начинает быстро печатать сообщения.

– Ты сейчас всё сам увидишь, – я завожу машину.

– Нет, – рычит Петя. – Мы не поедем в ту аптеку. Игореха все проверит. Если ты была там вчера, тебя могли запомнить. А теперь представь, если этот Вадим - действительно бандит. Ты вчера с ним приехала, а сегодня со мной, с начальством.

– Боже, – выдыхаю я.

Я же чуть себя… и мальчика своего тоже чуть не подставила.

– Давай, малышка, не расстраивайся. Главное делай то, что я тебе скажу. Договорились?

– Да, конечно, – я открываю окно в машине, чувствуя дикую духоту.

- Так… - Петр смотрит на часы, что-то прикидывая, потом на меня, прищуривается весело и горячо, - у нас больше полутора часов свободных. Надо их чем-то занять, а?

Чем занять полтора часа.

– Петя, я должна тебе сказать…

Всё я решилась. Вот прямо сейчас расскажу про то…

– Малышка, хочу тебя дико просто!

Вот Пётр Григорьевич! Зачем меня так сбивать?

Мой ангел-хранитель, буквально одной левой сейчас разруливший практически все мои проблемы, не настроен на разговор.

Хорошо.

Я тоже за.

Чтобы Петя случайно не заблудился опять в моих эмоциях и желаниях, улыбаюсь ему.

Представляю, как это будет… И неожиданно краснею.

Питер, уже не такой холодный и сумрачный, приходит от моего смущения в полный восторг, глаза горят, улыбка на миллион.

Мы движемся в сторону его люкса в одной из самых элитных гостиниц нашего города. Вцепились друг в друга, как безумные. Не можем разорвать рук, взглядов, не можем перестать трогать, гладить, ласкать. Жадно, жадно, жадно!

Еще в машине началось, не знаю, как вообще доехала до места, как в аварию не угодила.

Внутри все дрожит, словно струна натянулась. Вот как начал он в машине по телефону приказы отдавать своим отрывистым жестким тоном и смотреть зло, холодно… по-Питерски так, меня жаром и прошило от макушки до самых кончиков пальцев.

Господи, атавизм какой-то.

Все у меня с ним так. Атавистично."

"Начиная с самой первой встречи, когда из огня вынес, спас. Мужчина. Герой.

С моего первого раза. Потому что хотела, изнывала, страдала по нему. Именно ему, именно с ним. Хоть на мгновение. На каком-то внутреннем ресурсе ощущалось тогда, что все правильно. Что если и отдавать всю себя, то только такому. Который спасет. Вытащит. Выручит.

Неудивительно, что Богданчик, мой любимый мальчик, с первого раза получился. И таким. Не могло быть по-другому. Просто не могло! Это судьба, это такой знак, на который я обязана обратить внимание.

И потом, во время второй нашей встречи.

Теперь я понимаю, что все мое сопротивление, все мое нежелание иметь с ним что-то общее… Это все наносное.

А истинное – оно было там, в номере моем.

Когда опять просто отдала ему все, что было. До дна, до капельки. И не пожалела.