(не) беги от меня, малышка

– Я должна… Подумать! Пожалуйста! Я так не могу!

Она лихорадочно одергивает юбку, застёгивает неизвестно когда расстёгнутые мною пуговицы на блузке, вытирает дрожащими пальцами губы, приглаживает разворошенный строгий пучок волос. И все это – одной рукой, потому что второй отгораживается от меня. От моего зверского жадного взгляда.

– О чем подумать еще?

И тут до меня доходит:

– У тебя кто-то есть?

Понимание бьет ледяной водой в лицо. Тот качок! На бандитском крузаке!

– Нет! Да! Не знаю! Я не могу! Прости, прости меня! Я… Я…

Она резко разворачивается и выбегает прочь из переговорки.

А я остаюсь.

Охреневший.

Возбужденный.

С красной пеленой перед глазами.

И членом, оттопыривающим ширинку.

И вот плевать мне в этот момент на то, как я выгляжу, как вообще эта ситуация смотрится со стороны.

Мне надо ее догнать и выяснить все окончательно! Бесповоротно! Это что за ерунда такая? После того, как я ей чуть ли не в любви признаюсь тут…

Игореха, как всегда, вовремя.

Он появляется на пороге переговорки, провожает взглядом бегущую прочь Ладу, заценивает мой внешний вид… И закрывает дверь.

Как раз за секунду до того, как я собираюсь из нее выскочить.

– Стоп! Питер, стоп! Уймись!

Он подталкивает меня обратно в глубь кабинета, несмотря на матерное рычание и вполне серьезные попытки его обойти, а потом и по роже двинуть."

"Но у Игорехи большой опыт в усмирении прущих напролом самцов. Иначе меня не назовёшь в данной ситуации.

А потому вскоре я сижу за столом, пытаясь силой мысли угомонить не падающий стояк, и рассказываю о провале переговоров с малышкой. Матом исключительно. И хорошо, что никто из подчинённых не слышит, а то авторитет руководителя был бы проебан. Хотя… Похуй.

Ладу заберу с собой в Москву, привезу домой, привяжу к кровати, и… И все! Потому что сил нет никаких!

Нервы вытянула по нитке!

– Ты так и не словил переменную, – констатирует Игореха.

– Да пошел ты…

– Ищи, – он не реагирует на посыл, продолжает, - ты опять напором взял. А надо сначала ситуацию выяснить до конца.

– Бля! Но как? Она же молчит!

– А СБ тебе на что? Пусть роют. Не думаю, что у нее много подводных камней. Скорее всего один, но большой. Ты говорил, ребёнок у нее. Может, боится заводить отношения, потому что бывший был мудаком…

– Нет… – припоминаю я, – она говорила, что он умер…

– Ну так тем более! С памятью об умершем муже конкурировать еще сложнее, – разъясняет Игореха, – все , знаешь, в таком идеалистическом свете… Тебе надо выяснить, кто он был, что делал… И тогда уже думать. И не напирать! Потому что, по твоим словам, она тебя хочет, и, наверно, если постараешься, в постель уложишь. А дальше? Надо снимать триггер.