Менты не ангелы, но...

Может, что-то случилось? Лопнули «белые нитки» на каком-то из грубо сшитых дел? Или невинно осужденный достучался до высокой инстанции, и колесо завертелось в обратную сторону? Может быть, теперь уголовное дело возбудили против следователей? Хотя голос у шефа, вроде, был нормальным…

На правах приближенного, он открыл дверь без стука.

— Как дела, Виктор? — испытующе глядя поверх очков, спросил начальник. Лицо его не выражало негативных эмоций. Впрочем, оно всегда было маловыразительным.

— Да, вроде, нормально… А..

— И у меня нормально, — шеф едва заметно улыбнулся, будто прочтя его мысли. — В конце недели будет подписан приказ.

— Отлично, поздравляю! — у Шабанова отлегло от сердца, и улыбнулся он вполне искренне.

— Сегодня всю работу закончил? — спросил Петрицкий.

На столе у Виктора лежали четыре дела, которые следовало срочно вычитать и направлять в суд. Но поставленный вопрос диктовал только один ответ.

— В принципе да.

— Тогда поехали, отдохнем. Сколько можно работать? Отдыхать тоже надо.

— А куда? — задал Виктор дурацкий вопрос. Слишком неожиданным оказалось предложение. Он только один раз «отдыхал» с шефом: в компании начальства после своего назначения его заместителем.

— Я знаю куда. Думаю, что ты мне доверяешь?"

"На служебной машине Петрицкого они поехали в «Париж». Это был самый респектабельный ресторан в городе. Раньше Виктор не отважился бы сюда идти — он всегда выбирал что-нибудь попроще и очень любил чебуречную… Но с тех пор многое изменилось. С помощью Бровина он обновил свой гардероб: и туфли, и костюм, и галстук, и сорочка — все соответствовало новому статусу и новым возможностям. А кашемировое пальто и солидная шляпа придавали начальственную вальяжность и значительность. Да и манеры изменились: неспешные, уверенные движения, строгий, изучающий взгляд, властный, требовательный тон. Недавно он купил новую «тойоту — кемри», на которой катал жену с сыном и Марину, — по очереди. Словом, жизнь изменилась коренным образом. С Ефимовым он перестал поддерживать отношения, и тот по-прежнему лучшей точкой общепита считал чебуречную рядом с райотделом, где почти каждый день напивался пивом.

— Приехали, — сказал Петрицкий.

Над входом сияла огнями модель Эйфелевой башни, машину помог запарковать охранник, тяжелую дверь открыл гардеробщик, он же принял верхнюю одежду. У входа в зал гостей встречали метрдотель и официант. Судя по одежде и манерам, все были хорошо вышколены. Они радостно поздоровались с Петрицким, судя по всему, он был здесь завсегдатаем.

Узкий вытянутый зал был почти пуст. В дальнем углу обедали двое солидных мужчин, чьи лица были знакомыми по телевизионным репортажам из кабинетов власти.