Ангелы в бар не ходят

Погрузившись в размышления, я стала рассеянной: сначала уронила в воду бутылочку с жидким мылом, потом забыла переключить подачу воды на кран и в итоге залила из перевёрнутой душевой лейки пол и стены. Завершилось всё тем, что я локтём смахнула халат, и он упал прямо на сырую половую тряпку, которой я пыталась ликвидировать потоп. В итоге я закончила с уборкой, устранила все последствия, еще раз ополоснулась и, с досадой глянув на халат, замоталась в полотенце. Всё равно Матвея нет дома. Пробегу до комнаты так.

Я выскочила в коридор и застыла. Встрёпанный Матвей, зевая, стоял в дверях своей комнаты… которые находились прямо напротив ванной! Увидев меня, он подавился зевком. Потом медленно прошёлся взглядом по моему телу. Я покраснела и попыталась одёрнуть полотенце. Зря. Γрудь едва не выскочила наружу.

— Вот это я понимаю — добрый вечер! — сказал Матвей.

Я очнулась и поскакала в свою комнату, крича на бегу:

— Ты же на работе должен быть!

— С чего вдруг? Сегодня не моя смена, — отозвался он. — И знаешь, вот сейчас я ужасно этому рад.

— Пошляк! — завопила я, закрывая за собой дверь.

— Почему пошляк? — Матвей, конечно, внутрь не ломился, но подошёл к моей комнате, чтобы поддерживать разговор. — Это ведь не я на тебя выскочил в одном сползающем полотенце.

Я представила себе такой поворот и немнoго вспотела от ярких картинок, которые подкидывало мне воображение. Высокий широкоплечий парень с влажными волосами и капельками воды на татуированных руках и груди, прикрытый лишь полотенцем… Так, всё. Очнись, Влада!

— А где ты был, когда я пришла?

— В комнате. Спал, — честно ответил Матвей.

— Весь день проспал, что ли?

— Нет, днём ездил к другу, а потом вернулся и сморило. А что? Думаешь, я нарочно подстерегал тебя в заcаде возле ванной?

— Не знаю, не знаю, — я быстро облачилась в свою домашнюю одежду и открыла дверь комнаты.

— Ну теперь-то точно буду подстерегать, — хмыкнул он. — Вдруг ты в следующий раз голая выскочишь? Как такое пропустить?

Я замерла с открытым ртом, а потом с воинственным воплем схватила первое, что попалось мне под руку (это оказалась твёрдая продолговатая подушка-валик) и погналась за ним. Он некоторое время от меня радостно бегал, злорадно при этом хохоча, а потом в самый неожиданный момент повернулся, схватил меня в охапку и отобрал «оружие».

— Пусти, — воинственно пыхтела я, пытаясь вырваться. — Укокошу!

Он не пустил. В итоге я ещё немного подёргалась и обмякла. Его дыхание стало каким-то очень тяжёлым и неравномерным. Устал, наверное. Я вот тоже запыхалась.

— Успокоилась? — уточнил он внезапно севшим голосом.

— Угу, — пробурчала я. — Выпускай.

Он выпустил. Правда, неохотно.