Не ангел хранитель

Сжимая их в замок за спиной, и, не удержавшись, размахиваюсь и с хрустом ломаю ему лбом нос. Всё равно мне пиздец. Это уже ничего не решает. А замес, хоть какая-то смена этого невывозимого ""дано"".

— Сука! — всхлипывает Вишневский отлетая. — Сломал!! Аааа…

Исчезни, Ника, пока здесь каша!

А каша начинает с мясом. И как только я ломаю нос этому ушлёпку, меня сбивают с ног. И несколько секунд на эмоциях пинают толпой, выбивая из моих легких воздух и отсушивая конечности.

— Макс! Стой!! Нет! Хватит!! Перестаньте!

Дурочка! Выскочила…

Очередной удар в голову вырубает.

Медленно выплываю из небытия, со стоном выплёвываю солёную кровь. В глазах темно.

Ощущаю, что меня волокут по земле. На запястьях впиваются в кожу браслеты. За них и тянут.

Ника кричит и рыдает.

— Не трогайте! Сволочи! Отпустите его! Не смейте его трогать!

Слышу голоса, как из бочки — гулко.

— Детка… успокойся… — гнусавит Вишневский. — Мы тебя просто заберём и всё! Эта тварь тебя больше не тронет. Я, блять, распну его…

— Он и не трогал! Я добровольно здесь. Отпусти-и-и… — рычит Ника. — Оставьте его!

— Ника, я увезу тебя в безопасное место. Успокойся! Я знаю, что он похитил тебя. Не бойся. Он больше не прикоснется…

— Макс, утащи её в тачку, она не в себе.

— Я в себе!!! Ты оглох?! Это мой друг!.. Пусти! Да что ж такое…

Её ругательства отдаляются, растворяясь в рычании и лае Тары.

Словно контуженный я с трудом разлепляю веки. Всё кружится… Сотрясение, судя по всему.

Один из них пристёгивает меня повыше к клетке Тары, продевает цепь наручников сквозь решётку. В затылок мне давит ствол второго.

С трудом встаю на ноги, чтобы браслеты не резали запястья под весом тела.

Получаю еще несколько ударов в живот. И как не напрягай пресс, а все равно на третьем эта сука пробивает его… со стоном опять слетаю с ног, повисая на руках. От боли искры из глаз… почки ноют… да все ноет! Только лицо немеет. Веду челюстью из стороны в сторону. Выбита… С хрустом, щелкаю суставом, преодолевая боль.

Ублюдок отходит к еще двум, стоящим у коттеджа. Вишневского и Ники уже нет.

Тара в ярости бросается на дверь клетки.

— Чего с ним делать, Ростислав?

Этот Ростислав, судя по всему тут решала. Он смотрит мне в глаза.

— Он — свидетель…

— И?

— Хм… — морщится он.

— Рост…

— Короче. Троить в нашей ситуации поздно. Мы с Максом увезём сейчас Градскую. Вы остаетесь. Подчистите… Пусть исчезнет.

Уроды!

— Здесь — подожги всё. Ты — за бензином, — машет второму головой на выход.

Негромко переговариваясь все втроём идут к воротам, обсуждая детали.

Вставая на ноги рассматриваю решётку. Варил я ее едва прихватывая, точечной сваркой. И отломить в месте сварки шанс есть. Но это гемор не одного часа — разломать несколько сварных швов.