Не ангел хранитель

Но это тоже бред, ведь он — причина того, что мне нужна помощь.

«И вообще, — напоминаю я себе, — он убил человека!» Жестоко раздавил его. Он в меня целился. Похитил! Удерживает силой! Папе не звонит…

И я испытываю глубокое чувство обиды на этого странного Сашу. Такое, которое можно испытывать только к близкому человеку, когда он ведёт себя как чужой и жестокий. Не ненависти, а именно обиды. Вот что со мной не в порядке?..

На этих мыслях я отключаюсь.

А просыпаюсь от пения и чириканья лесных птиц. Проморгавшись, замечаю, что верхняя фрамуга окна открыта, в комнате жарко… и я вся распахнулась… Чёрт! Натягиваю футболку пониже.

Кровать пуста. Снизу — ни звука. На цыпочках бегу к окну и выглядываю. Прямо под окном вижу Сашу за полупрозрачной перегородкой летнего душа. Из-за поворота вылетает собака. Рефлекторно делаю шаг назад. Уговариваю себя, что она далеко, и успокаиваюсь.

Моя критичная дистанция — метра три. Тогда я перестаю контролировать паническую атаку и отключаюсь. А так — просто очень неуютно.

Разглядываю дальше. Двор, чуть в стороне недостроенный двухэтажный дом, машина… высокий забор… Запоминаю на всякий случай номер машины. И внутри у меня опять нарастает паника. Потому что Саша не скрывает ни имени, ни номера машины. А ведь отец его уничтожит, если найдёт. Не может же он этого не понимать? У него очень умные глаза… Уверена, понимает он побольше моего. И мне в голову приходит только одно рациональное объяснение того, что он ничего не скрывает. Я не смогу об этом всём рассказать…

Мне становится нехорошо… Положив руку на стекло, начинаю оседать вниз. И упав на колени, прижимаю шумящую голову лбом к прохладному стеклу. Почему-то мне вспоминается триллер, на который пару месяцев назад мы ходили с Максом. Я вспоминаю, что там был тоже очень вежливый, трепетный, но маниакальный похититель, который истязал девушку. И ему тоже было «ничего этого не надо» — ни денег, ни золота…

Обнимая себя за плечи, беззвучно плачу.

На его кровати лежит подаренный мной ангел. Выронил из кармана? Дотягиваюсь. Сжимаю в кулаке. Мне нужно отсюда как-то выбраться…

Вспоминаю, как долго мы ехали от города. А ещё — что обуви у меня нет. А те туфли, что остались в его машине — на высоких шпильках. В них я не уйду далеко. Здесь даже асфальта нет…

Слышу, как он поднимается по лестнице. Неуверенно останавливается, сверля меня взглядом. Я опускаю глаза, чтобы не смотреть на его шею. Потому что ему должно быть это неловко. И воспитание во мне срабатывает даже в этой ситуации. Боковым зрением вижу, как он открывает шкаф, надевает в этот раз белую водолазку. Подходит, присаживается рядом на колени. От него пахнет свежестью… Берёт снова моё лицо в руки. Поднимает.