Не ангел хранитель

Хлопаюсь спиной о мокрую землю! От шока и боли темнеет в глазах, дыхание перехватывает, верхушки сосен вертятся на фоне сумрачного неба. А когда влажный собачий нос тыкается мне в лицо, я окончательно отключаюсь…

Глава 38 — Похититель (Беркут)

Слышу звук подъезжающей машины.

— Сидеть… — хриплю я насторожившейся Таре. Горло саднит. — Рядом! — повторяю несколько раз, пока не настраиваю связки на звук. Первое слово еще кое-как звучит, на последующие то ли дыхания не хватает, то ли напряжения связок.

Тара нервно смотрит мне в глаза. Слышу голоса Серого и Лехи.

— Свои… Сидеть… — выдавливаю из себя. Голос пропадает, теряя звуки. Но Тара послушно сидит, водит носом по воздуху и предупреждающе порыкивает.

Среди наших армейских кентов всегда ходила такая байка, что друг — это не тот, с кем по приколу побухать, поделиться чем-то. И даже не тот, кто может выручить.

С настоящим другом ты можешь видеться раз в несколько лет, но когда ты позвонишь ему и скажешь, братан, я человека убил, надо помочь закопать, он спросит только — куда ехать и есть ли лопата.

И два друга у меня есть точно. Потому что, не задавая лишних вопросов, Леха и Серый, переглянувшись, начинают решать проблему.

Обыскивают трупы, находят ключи от наручников.

— Серьёзная у тебя подружка, — смотрит Таре в глаза Серый. — Мы свои. Свои. Не волнуйся. Вот, видишь? — протягивает мне медленно руку. Тара опасно скалится. Жму. Медленно отпускает.

Пацаны тоже умеют работать с собаками.

Отстегивают меня. Треплю по холке Тару.

— Сань, брезент есть?

Показываю на свернутый чехол для тачки. Положив рядом два трупа так, чтобы не было видно, со стороны забора, накрывают брезентом.

Едва дохожу до душа. В голове колокол…

Включаю воду, смываю кровь. Лицо все ноет и щиплет.

Держась за стенку душевой разворачиваюсь.

— Губу зашить надо, — морщится Леха. — На клыке прямо порвалась.

Трогаю языком опухшее мясо. Антисептик нужен. В глазах звезды… стекают по стене вниз.

— О, братан…

Морщась, позволяю протереть им мои ссадины, обнаруженным абсентом. Раны уже воспалились, я чувствую, что перекошено лицо.

— Ну, рассказывай…

— Нику забрали… — почти беззвучно шепчу я.

— Отец?

Отрицательно кручу головой.

— Кто?

Говорить еще очень сложно, и я достаю телефон. Открываю новости про смерть Градского.

Общими мазками описываю ситуацию.

— Ты думаешь её убьют?

Подумав, отрицательно качаю головой.

Пишу: ""Хотели бы убить, быстро бы убрали нас обоих прямо здесь. В наследство она полноценно вступит через полгода, значит, переписать на них ничего пока не может. А еще… там, мать этого ушлёпка велела ему притормозить Николь, чтобы она, судя по всему, не попала в этот момент под раздачу киллеров. А он не успел."".