Названые братья. Степная Луна Белоголовых

Ходили упорные слухи, что дочери генерала тоже причастны к измене, и был вероятным и арест самой Ирри… Ей было на это плевать, отупение, возникшее в момент похорон, полностью поглотило все чувства и эмоции."

"Все вернулось в тот момент, когда она смотрела на своего бывшего жениха, пьяного, довольно, очень по-хозяйски осматривающего ее в полумраке комнаты.

От него исходила волна опасности, и, хотя между ним и Ирри уже было все, что может быть между мужчиной и женщиной, она испугалась так, словно он — незнакомый совершенно, обманом проникший в ее спальню подонок, желающий изнасиловать ее.

Хотя, все это, пожалуй, было правдой. И даже то, что Верейт был незнакомым. Потому что она реально его не знала, оказывается!

— Ну? — нетерпеливо сказал Верейт, — лучше сама иди, сучка. Как ты мне надоела, кто бы знал! Все эти прыжки, букеты, улыбки! Надоело! Даже в постели с тобой не поиграешь, как следует! Дочь генерала же! Надо аккуратно! Тварь! Сюда иди!

— Подонок! Пошел вон! — срывающимся голосом крикнула Ирри, лихорадочно шаря по кровати.

— Не хочешь по-хорошему, значит? — покачал головой верейт, — ладно… Так даже интересней…

Он скользнул к ней неожиданно мягко и легко, настолько быстро, что Ирри даже не отследила момента нападения.

Только и успела глухо вскрикнуть от внезапности… И воткнуть в грудь насильника небольшой, но крайне острый кинжал, подарок отца на тринадцатилетие, как раз после того, как она стала девушкой…

Он подарил ей его со словами:

— У каждой порядочной девушки должен быть кинжал под подушкой. Пусть он тебе не пригодится.

Мама тогда, помнится, только губы сжала неодобрительно. Но ни слова поперек не сказала…

Верейт замер, лицо его исказилось от удивления и боли, а затем он оттолкнул замершую в ужасе Ирри, сел на кровати и… выдернул кинжал из груди!

Ирри вскрикнула, торопливо принялась отползать еще дальше… В полумраке комнаты Верейт казался ей чудовищем, ожившим мертвецом, которого невозможно убить!

Ее бывший жених опять качнулся к ней, пугая до обморока мертвым оскалом, а Ирри даже пошевелиться больше не могла, только смотрела, как он приближается, как его жуткие темные пальцы тянутся к ее горлу, слышала его хрип, невероятно страшный , мертвецкий хрип…

Она, наверно, так и умерла бы, не в силах пошевелиться, убежать от этого чудовища, если бы от раскрытого окна не скользнула к ним тонкая, практически неразличимая в полумраке фигурка, легко приникла сзади к Верейту, в свете луны блеснул узкий длинный кинжал, ослепив блеском драгоценных камней на рукояти…

И Верейт улыбнулся теперь еще жутче, потому что улыбки у него было две. Одна на лице , и одна — на горле…

Ирри едва успела выставить перед собой беспомощно руки, отталкивая начавшего заваливаться на нее Верейта.