Названые братья. Дон

Первый раз, когда она его красивым назвала, он настолько удивился, что потерял и тот не сильно развитый дар речи, что еще хоть как-то работал в ее присутствии. Молча откланялся тогда и рванул что есть духу к ближайшему зеркалу, смотреть на себя. И искать подтверждение ее слов."

"Дон помнил, как пялился на свое отражение в полумраке коридора в доме барона Сординского, словно на другого человека смотрел. И все искал, искал… Что же такого увидела в нем Мэсси? Какая, к Темному, красота? Обычная физиономия, не сильно чистая… Но его госпожа была серьезна… И он тогда ее слова долго обдумывал, не понимая их, не принимая.

А вот сейчас, глядя, с каким выражением мальчишка смотрел на непонятное существо, вытащившее их из-за решетки, Дон подумал, что это выражение как нельзя лучше подходило ситуации.

Девчонка была вообще страшненькой, да еще и волосы короткие, вихрами торчали. И косточки тонкие, острые, на красивые девичьи изгибы и намека не было, а вот поди ж ты… Принц глаз с нее не сводил, и такое было в них выражение, что не только Дону, но даже насмешнику Волку, который встретил их по ту сторону стены тюрьмы, было не по себе.

— Три калеки, и те спят, пьяные… — продолжала Рути, верней, если Дон правильно понимал ситуацию, Рутгерда Саввон, дочь опального генерала, которого, после на удивление скорого суда, как-то очень быстро отправили на виселицу… Та самая Рутгерда, которая пропала после суда и казни отца. У нее там еще сестра была, кажется? Интересно, она в таком же виде по стране шастает? И что вообще происходит? — Но вам надо быстро выметаться, — продолжила дочь генерала, сидя на корточках у стены конюшни тюремного гарнизона, тоже, кстати, на удивление погано охранявшейся.

Вообще, все в этом большом городе, богатом, торговом, было каким-то… недоделанным, что ли… Странным.

Тюрьма, с толстыми стенами, но вываливающимися решетками, Дону не пришлось даже пользоваться железкой, оказавшейся, кстати, очень неплохим метательным кинжалом, с драгоценными камнями в рукояти и клеймом одного из самых известных в прошлом мастеров на клинке. Он мельком удивился, когда поднимал это изделие с пола камеры, затем отдал его Ежи, еще разочек удивился выражению, с которым тот рассматривал этот нож, но больше времени на эмоции не было.

Девчонка висела за окном, словно маленькая пташка, зацепившись за решетку, и шипела на них грозно и повелительно, требуя, чтоб пошевеливали задницами, пока стража спит.

Они и послушались, пошевелили.