Назови меня своей

— Леллиаль, значит, — произнёс брюнет, отставил бокал с точно такой же жидкостью, как у брата, и мои сомнения, что там именно вино, вспыхнули с новой силой, грозя перерасти в уверенность.

— Д-да… милорд… — прошелестела я сиплым шёпотом, почувствовав, как пересохло горло, и его царапало и першило, я с трудом сдерживала кашель.

Блондин издал смешок и поболтал налитое в бокале.

— Лё-о-о-оля, — нежно протянул он, словно смакуя моё имя, и вновь вдоль позвоночника прокатилась волна холодной дрожи. — Приятно познакомиться, Валентин.

Он подался вперёд, я испуганно отшатнулась, но Валентин двигался быстрее, и неуловимым движением, не сводя с меня пристального взгляда светлых, серо-стальных глаз, поймал мою безвольную руку. Прикосновение его прохладных пальцев к моим ледяным обожгло, я замерла, боясь пошевелиться, и только оцепенело наблюдала, как лорд медленно подносит мою кисть к губам, чей цвет спелой вишни резко контрастировал с бледной кожей. То, что дальше вытворил лорд Валентин, вогнало меня в краску почище непристойных картинок, которые я как-то засекла у соседки по комнате: он сначала пощекотал языком тыльную сторону, потом проложил влажную дорожку почти до самой косточки и обратно, крепко держа мои пальцы, а потом прижался губами, слегка втянув кожу. Я слабо ахнула, дёрнувшись, почувствовала, как его острые зубы царапнули, и сердце превратилось в ледяной шарик, скатившийся в желудок. Брюнет на мою реакцию тихо, довольно рассмеялся и… взял вторую руку.

— Мартин, — обронил он, словно в задумчивости погладив мои пальцы, а потом, перевернув ладонь, поцеловал в самую серединку.

От интимности последнего жеста меня бросило в жар, я уставилась на тлеющие в камине угли, стараясь не думать, как выгляжу со стороны, с зажатыми в руках лордов ладонями…

— Какая нежная, — пробормотал Валентин, оторвав наконец свой бесстыжий рот от моей кисти, но не торопясь отпускать — он перебирал мои пальцы, словно играясь с ними, ласкал подушечки, и мне всё больше становилось не по себе. — Но такая пугливая… Лёля, — он снова усмехнулся и поднял голову, посмотрев на меня. — Я чувствую запах твоего страха, крошка, и знаешь, он мне нравится, — голос Валентина упал до вкрадчивого шёпота, а мне пришлось сильно прикусить губу, потому как на глаза навернулись бессильные слёзы.

Да, я их боялась, до дрожи, до тихой истерики. Потому что не знала толком, зачем таким, как они, такая, как я. Зачем отец меня тут оставил, чего ожидать от этих лордов, и вернусь ли когда-нибудь домой. Хотя зачем, мне бы просто вырваться из этого страшного особняка… Дома меня вряд ли ждут.