Назови меня своей

Это потом, когда я снова окажусь в тишине своей комнаты, нахлынет, и возможно даже снова поплачу.

— Эй, Лёля, никаких изображений невинной жертвы, — предупреждающе сказал Валентин и нахмурился, помахав перед моим лицом рукой. — Ничего ужасного не случилось, крошка, ты вообще радоваться должна, что не осталась с таким папочкой, — он усмехнулся. — С нами тебе лучше будет, вот увидишь, — его голос стал вкрадчивым, а в глазах блеснул красноватый огонёк.

Ой ли, мелькнула желчная мысль, но спорить с ним не рискнула. Устраивать истерику — тоже, отложив на позже, когда останусь одна, и мои слёзы никто не увидит.

— У тебя же день рождения завтра, да? — уточнил небрежно лорд Мартин.

— Да, милорд, — тихо и снова односложно ответила я.

Мне исполнится двадцать один, я стану совершеннолетней. Только какая теперь разница, раз я не принадлежу уже себе и не распоряжаюсь своей судьбой. От жалости некстати защипало глаза, пришлось сделать усилие и загнать неуместные сейчас слёзы поглубже. Снова отвлёкшись на переживания, я не услышала, как ко мне приблизился лорд Мартин, и только когда прохладные пальцы коснулись моего подбородка, вынуждая поднять голову и смотреть на него, я осознала, что, кажется, своим поведением невольно разозлила его.

— Леллиаль, хватит, — негромким, внушительным голосом произнёс старший лорд, наклонившись почти к самому моему лицу, и я заметила, как его зрачок вытянулся в вертикальную щель. — Мне не улыбается видеть твою тоскливую физиономию и зарёванные глаза, — жёстко продолжил лорд Мартин, прищурившись. — Никто не собирается убивать тебя или мучить, но будешь дальше испытывать наше терпение, буду наказывать.

Наверное, психика оказалась слишком перегружена, иначе я не смогу объяснить то, что сделала в следующий момент. Резко дёрнув головой, высвободилась из захвата и отвернулась, а слова вырвались сами:

— Я не могу радоваться участи собственности без права даже на свои эмоции! — и так обиженно получилось, что стало стыдно и одновременно страшно — боже, я сошла с ума, дерзить носфайи!

Вот только лорд Мартин совершенно неожиданно для меня рассмеялся, причём никакого раздражения в его голосе я не услышала.

— Лёля, никто не отнимает у тебя право на эмоции, ну что ты. Но нам очень не хочется, чтобы ты была букой, — Валентин тоже перемещался абсолютно бесшумно, и через мгновение навис надо мной, как его брат. — Знаешь, многие хотели бы оказаться на твоём месте, между прочим.

— Чему мне радоваться, — хмуро отозвалась я, немного осмелев — наказывать за дерзость меня, похоже, не собирались.

По крайней мере, пока.