Группа специального назначения

— Серьезно? — обрадовался Малютин. — Тогда не в службу, а в дружбу, Максим Андреевич, хорошо?

Уже знакомый маршрут, старый каменный дом, гулкий подъезд. Инга Александровна долго не открывала. Дребезжащий звонок нервировал, напрягал барабанные перепонки. Потом за дверью зашаркали подошвы. Она отворила — безжизненная, серая, как казенное полотно. Всматривалась в его глаза, пока не отыскала в них что-то знакомое.

— Максим Алексеевич? — голос задрожал.

— Уже лучше, Инга Александровна, — похвалил Максим. — Еще немного, и вы научитесь правильно произносить мое имя. Максим Андреевич меня зовут. Ожидали увидеть кого-то другого?

— И вы даже знаете кого… — Она облизнула пересохшие губы. — Вы же в курсе, что за мной сегодня приезжали…

— Да, Павел Егорович послал меня узнать, все ли с вами в порядке.

— Я думала, это снова они… Перекрыла воду, выключила свет, подготовила, что с собой взять… Господи… — она облегченно выдохнула, — проходите, пожалуйста.

— Я на минутку. — Максим привычно замялся на коврике. Женщина пыталась сдерживаться, но все, что ее обуревало до этого, сейчас выходило наружу. Она начала рассказывать."

"За ней приехали, дали две минуты на сборы, вели себя бесцеремонно, подталкивали в спину, когда она спотыкалась на лестнице. Допрашивали в городском отделении НКГБ, причем допрос вел тот же следователь, что сейчас мучает ее мужа, — некто Архипов. Смотрел издевательски, с подковыркой, дескать, знаем, кто вы такая, гражданка Кострова, теперь не отвертитесь. Задавал каверзные вопросы. В курсе ли она, чем занимался ее муж? Доверял ли он ей свои предательские секреты, выполняла ли она его поручения, связанные с работой на иностранные разведки? Кого из представителей упомянутых организаций она знает и как с ними связаться — шифры, явки, пароли? Она сходила с ума от таких вопросов. А следователь смотрел так, что она покрывалась коркой льда. Естественно, Инга Александровна все отрицала — ей не по пути с врагами народа и прочими шпионами. Но разве им докажешь? Следователь наслаждался ее ужасом. Потом сообщил, что Инга Александровна может идти, но из города ей уезжать запрещено, и в скором времени они опять встретятся. Все было, как в тумане. Она не помнила, как шла домой, в памяти остался лишь дикий рев клаксона грузовика, под колеса которого она едва не угодила…

— Все будет хорошо, — успокаивал ее Максим, ловя себя на мысли, что говорит словами Малютина. — Вы ни в чем не виноваты, и вам не о чем беспокоиться. Органы прорабатывают все версии, поэтому следователь и вел себя так некрасиво. Когда выяснится, что вы непричастны, они извинятся и оставят вас в покое.