Принцесса особого назначения

Секретарь преданно взирал на меня, радостно улыбаясь и вытирая слезы… Невероятно!

– Простите, ваше высочество, – он смутился под моим удивленным взглядом, – ваше возвращение, да и вы… вы…

Меня снова обнимали…

– Савентр, ну что вы, – я неловко похлопала его по плечу, – все хорошо, я вернулась…

– Да, простите, – он отошел, видимо смущенный собственным порывом, – я бесконечно рад вашему возвращению и тому, что вы живы… Его величество, ее величество так… страдали… Ваша матушка много дней отказывалась от еды и все винила себя в случившемся, а ваш батюшка… Ваше высочество, я бесконечно рад вашему возвращению!

– Спасибо, мне очень приятно это слышать, – искренне ответила я человеку, который раньше с насмешкой реагировал на мои просьбы и замечания, а вот теперь все изменилось.

Мы остановились возле огромных, в два человеческих роста, окованных железом дверей в кабинет отца. Я часто подходила к этим монстрам и с замиранием сердца касалась железных скоб и изразцов и, даже став взрослой, не избавилась от некоторого внутреннего трепета. Впрочем, сейчас не время для сантиментов!

– Открывайте, – приказала я изумленно разглядывающим меня стражникам.

Пять членов комиссии – рекорд для Альянса. На мгновение остановившись на пороге, я торопливо оглядела присутствующих. Айсир Иленари – доверенный самого кесаря Прайды, айсир Девари – руководитель финансового отдела Прайды, айсир Хайто – правая рука кесаря Араэдена, сам айсир Илери, худой, нервный лориец, изгнанный из собственной страны, зато достигший невероятных карьерных высот в Прайде… вот уж кого я была «рада» видеть. Он, вероятно, тоже, поэтому первым и воскликнул:

– Катриона, бесконечно приятно видеть вас! – Все это было сказано с премерзкой ухмылкой и тоном, допускающим восприятие сообщения с обратным смыслом.

И все пришло в движение! Пятый в комиссии, айсир Лайхоро, мрачно выругался и уставился на моего отца. Отец постарел! Он сидел в своем кресле, и казалось, словно он состарился на десять лет – проседь в смоляных волосах и выражение абсолютной растерянности на лице…

Но он нашел в себе силы подняться, чуть пошатнувшись и схватившись за край стола, чтобы удержать равновесие… И во мне вспыхнула злость – их пятеро, на одного отца, на протяжении, вероятно, многих часов!

Я поспешно подошла к отцу, обняла и ощутила, что он едва не сотрясается от сдерживаемых рыданий… но не время и не место давать волю эмоциям.

– Отец, я сотру ухмылки с их наглых рож, – прошептала я, отвлекая папу от сантиментов.

– Предоставляю полную свободу действий, – устало, но радостно ответил король Оитлона.