Принцесса особого назначения

Спина к тому моменту уже болела, ноги затекли, а приходилось выдерживать все то же корявое положение низкого реверанса, потому как ни разогнуться, ни заговорить в присутствии кесаря без его дозволения не разрешалось.

– Ступайте, айсира Катриона, – словно сжалившись, приказал правитель Прайды, – и пригласите вашего отца.

Отец мой был удостоен куда менее продолжительной аудиенции.

В результате нескольких слов, произнесенных кесарем, мое положение при дворе Оитлона кардинально изменилось. О вышивании пришлось забыть, об отдыхе и чтении приключенческих романов также. Отныне началось обучение, соответствующее положению наследницы престола. Обучение с раннего утра и до поздней ночи, и теперь в круг предметов входили и экономика, и ораторское искусство, и риторика, и даже свои записи отец предоставил для изучения. Так прошел год, спустя указанный срок я удостоилась повторной аудиенции у кесаря.

– Отныне все внешнеполитические интересы Оитлона будете курировать вы, – ледяным тоном сообщил Великий Араэден, – на заседаниях Совета Альянса Прайды я также желаю видеть именно вас. Слушайте тех, кто старше и опытнее, делайте выводы и учитесь на чужих ошибках, стараясь не совершать собственные. Вам очень многое дано от рождения, айсира Катриона, но еще больше вы сможете взять сами. Ступайте, и пригласите вашего отца.

Король Оитлона, после опять же скоропалительной аудиенции, вышел из кабинета кесаря несколько бледный, и вот так я узнала, что являюсь полномочной наследницей Оитлона. С одной стороны, меня это несомненно обрадовало, с другой стороны – радовало так же, но отныне у меня совершенно не оставалось времени на что-либо, кроме обучения и ведения текущих государственных дел. И, несмотря на изменение моего положения при дворе, отношение ко мне осталось неизменным – меня ненавидели, презирали и опасались.

Уродина, утырка, отродье, стерва, тварь – это и многое другое мне приходилось неоднократно слышать за своей спиной. Мама, которая теперь была вынуждена уделять мне время, старалась вообще не смотреть на свою старшую дочь. Однажды, еще в детстве, я услышала, как она жаловалась одной из фрейлин: «Не могу, не могу ее видеть, как можно быть настолько отвратительной?! И это чудовище породило мое собственное чрево! Ее глаза, губы, нос, овал лица – все по отдельности не так уж и плохо, но собранное вместе… мне стыдно самой себе признавать тот факт, что Катриона моя дочь! Я смотрю на Лору, и сердце радуется – моя красавица, моя радость, моя гордость, а Кат… неловкая, несуразная, толстая, вечно покрыта этими прыщиками, и взгляд такой, словно обвиняет в чем-то! Как отвратительная жаба!» И, пожалуй, это было самое страшное из услышанных мной оскорблений.