Назло громам

Вы действительно так думаете?

— Да, но что заставило вас говорить, что я думаю именно так?

— Но ведь это очевидно, не так ли?

— Не вполне очевидно. Нет, нет и нет! Большинство считает, что вы преднамеренно столкнули Гектора Мэтьюза, когда у него закружилась голова, но, коль скоро вы задали мне прямой вопрос, я даю вам прямой ответ.

— Вы должны были знать об этом, миссис Ферье, — это ясно из ваших писем. Почему вы заговорили об отравлении наркотиком или ядом? Лично мне это пришло в голову только после вашего письма, полученного месяц назад.

— Только тогда. А где и когда вы услышали это предположение?

— Семнадцать лет назад, — просто ответила Ева. Положив альбом на диван, она встала. — От немецкого хирурга, который производил вскрытие тела бедного Гектора.

Паула Кэтфорд отвернулась, но затем повернулась обратно.

— Мне и в голову не приходило, — продолжала Ева, — что эти нацистские чиновники могут заподозрить меня. Никогда! Но они подозревали всех и вся, охраняя своего драгоценного фюрера. Там находились представители службы безопасности. Когда они конфиденциально сообщили мне, что будет произведено вскрытие, я по своей наивности спросила: «Зачем?» Доктор Рихтер рассмеялся и сказал, что это всего лишь формальность. «Понимаете, мы должны сделать пробы на яд». — И все вдруг словно бы увидели лицо доктора и услышали его голос в умелой имитации Евы. — Семнадцать лет! Я не вспоминала об этом до тех пор, пока не поползли эти гнусные слухи насчет моего содействия падению Гектора за парапет. А может быть, произошло что-то еще? Господи! Почему все такие злые? Почему мешают другим быть счастливыми?

— Ева! — воскликнула Паула. — Вы должны прекратить думать об этом. Эти волнения убьют вас. Так больше не может продолжаться.

— Очень боюсь, миссис Ферье, — резко проговорил Хатауэй, — что вам все же придется продолжить думать об этом. Вы ведь не сказали, что было произведено вскрытие.

— Но я только что сказала именно это!

— Вряд ли его проводил какой-нибудь признанный хирург.

— О нет, это делал очень уважаемый хирург — доктор Вальтер Рихтер. По-моему, он ваш друг? По крайней мере, он так говорил.

— Он действительно мой друг и очень надежный человек. Откуда вам все это известно?

— Я написала ему. Так вот, в теле несчастного Гектора не было следов ни наркотиков, ни яда.

За стеклянными стенами отеля, делавшими его похожим на огромный аквариум, жаркий ночной воздух впервые зашевелился от бриза. Со стороны озера донесся слабый раскат грома. Только Брайан, взглянувший туда, увидел, как сверкнула входная стеклянная дверь, — единственное, что он успел заметить в тот момент.

— Мадам, — воскликнул Хатауэй, — это невозможно!

— Здесь у меня, — сказала Ева, открывая сумочку, — письмо от доктора Рихтера.