Назло громам

 — Нам больше не нужно продолжать расследование. В руках полиции дневник убийцы. Совершенно очевидно, что это не дневник Десмонда Ферье, и, поскольку еще только один человек живет на этой вилле, не надо быть слишком проницательным, чтобы понять…

За дверью в холле прокричали команду на французском языке.

Дверь в кабинет распахнулась, и кто-то быстро пробежал мимо доктора Фелла к левому высокому окну. Стол, стоящий посреди кабинета, с грохотом упал вместе со всеми вещественными доказательствами.

Показавшийся в дверях Гюстав Обертен отдал другую команду, и двое полицейских, появившихся с обеих сторон балкона, схватили человека, выбежавшего на балкон и пытавшегося спрыгнуть с него и, как Ева, разбиться насмерть. Позже Брайан Иннес не любил вспоминать последовавшие затем крики и потасовку.

— Кажется, наша стратегия, — заметил начальник полиции, — в конце концов оправдала себя.

— Не называйте это нашей стратегией, — взмолился доктор Фелл. — Ради бога, никогда не называйте это нашей стратегией. — Несколько мгновений он, тяжело дыша, смотрел на валявшиеся на полу кабинета обрывки резиновой маски, автоматический пистолет, две книги и разбившуюся вдребезги вазу с розами. — О да, — добавил он, обращаясь ко всем присутствовавшим. — Убийца — Филип Ферье.

Двумя ночами позже в ресторане под названием «Отель дю Рон» на улице Станд четверо посетителей заканчивали обед. Они сидели в одном из тех укромных кабинетов, где так замечательно готовят цыплят прямо на открытом огне, а если вы к тому же привилегированный посетитель, да еще если и ночь довольно теплая, вас посадят близко к огню, отчего у вас просто закружится голова.

Однако ночью в понедельник, 13 августа, похолодало. Доктор Фелл, Одри Пейдж, Брайан Иннес и сэр Джералд Хатауэй пребывали в подавленном настроении, под стать вечеру. На столе перед ними стояли кофе и бренди.

— Сэр Джералд, вы по-прежнему считаете, — спросил доктор Фелл, — что расследование криминальных случаев — приятное времяпрепровождение?

— Откровенно говоря, — раскуривая сигару, ответил Хатауэй, имевший сегодня не самый цветущий вид, — откровенно говоря — нет.

Брайан довольно нерешительно взглянул на Одри.

— Но Филип Ферье? — недоверчиво произнес он. — Филип Ферье?!

— Думаете, он не мог этого сделать? — спросил доктор Фелл. — Он — сын Десмонда Ферье. Поверьте мне, этот молодой человек, который жаловался на то, что не понимает артистов, в каком-то смысле оказался гораздо лучшим артистом, чем любой из вас.

— Что с ним будет? — поинтересовалась Одри, не поднимая глаз.

— Пожизненное заключение, — отозвался Брайан. — Как я уже говорил его отцу, в кантоне Женева в настоящий момент нет смертной казни за убийство.

— Погодите! — раздраженно воскликнул Хатауэй.