Назад в СССР 8

Но кинолог настойчиво пихал в морду тряпье и приговаривал:

— Нюхай, Мухтар, нюхай.

Собака тряхнула мордой, чихнула и нехотя шмыгнула носом вскользь по штормовке.

Кинолог удовлетворенно отложил штормовку в сторону и подтолкнул Мухтара вперед:

— Ищи, ищи...

Мы стояли возле машины и наблюдали. Сначала человек и собака обошли вокруг храма. Ничего. Затем увеличили радиус поиска. Бродили по окрестностям, постепенно отдаляясь от здания. Попутно Мухтар пометил пару кустиков? cожрал кузнечика и сорвал зубами травинку. В общем, радовался жизни в рабочее время.

— Мне одному кажется, — спросил Горохов, — что четверо взрослых мужиков просто приехали выгулять одного барбоса?

— Может, я ошибся, Никита Егорович, и ничего Ладошкин к храму не приносил, — попытался я защитить наши приданные собачьи силы.

— Только— похоже, мы об этом не узнаем. Даже если ты был прав, — скривился Горохов. — Смотри, Бобик наслаждается прогулкой. Надоело в вольере торчать. Вон, гляньте, сейчас за бабочкой рванет.

Мухтар действительно потянул кинолога в сторону, но не за чешуекрылым, а к зарослям шиповника. Я наблюдал, затаив дыхание, как будто спугнуть эту псинку новоиспеченного племени боялся.

— Здесь что-то есть! — крикнул Деревянко.

— Ну так посмотри, — буркнул в ответ Горохов, поведя лишь бровью, но оставшись стоять на месте и делая вид, что ему все как бы равно.

Временная оттепель между московским следователем и передовой кинологией, кажется, быстро закончилась.

— Не могу, там колючки, — ответил эксперт. И прежде, чем кто-то успел фыркнкуть в ответ, добавил, — в них собака не сможет работать.

— Что за шакал такой, — ухмыльнулся шеф, — который колючек боится.

— Не боится, просто нос — инструмент тонкий. Никак нельзя его повреждать и колоть.

В отличие от шефа, нам с Погодиным было очень интересно узнать, что в кустах. Мы на своих двоих поспешили к зарослям шиповника. В гуще колючек и правда виднелся неприметный сверток из мешковины. Сердце радостно ёкнуло. Бинго!

— Доставай, — скомандовал я Феде.

Тот самоотверженно стал продираться сквозь кусты, ойкая и тихо матюгаясь от царапающих руки шипов.

Вытащил находку и развернул на земле тряпицу. Перед нами очутились два пистолета ТТ. Массивные и угловатые, со звёздочками на щечках рукоятки.

— Что там? — выдохнул подскочивший к нам Горохов. — Отлично! Ну, Шарик, ну молодец!

Шеф прихлопнул в ладоши и потянулся погладить Мухтара. Но тот поджал хвост и, ощерившись, лязгнул зубами. Следователь еле успел отдернуть руку:

— Ух! Шельма кусачая. Сгинь!

— Извините, Никита Егорович, — оправдывался Деревянко, оттягивая поводок. — Это собака служебная, к ласкам от посторонних не приучена. Нельзя ее гладить, не положено.

— Да понял уже, — пробурчал Горохов. — Но за находку спасибо.