Назад в СССР 8

Пальчики оставлены гражданином Юрченко Леонидом Сергеевичем, 1940-го года рождения, три следа обнаружены на…

— Постой, Алексей, — я многозначительно кивнул на задержанного.

— А… Кхм. Это, выходит, он и есть?

Вместо ответа я махнул рукой, дескать, скройся, не до тебя. Катков изобразил виноватый вид и закрыл за собой дверь.

Через пару минут, соблюдая ритм всей нашей пьесы, появилась другая массовка в виде помощника дежурного и какого-то сержанта:

— Андрей Григорьевич, — доложил помдеж. — Камер одиночных нет, придется Юрченко в общую сажать.

— Сажайте, — пожал я плечами, не отрывая взгляда от бумаг.

— Ну как же?.. — помдеж перешел на шёпот, как будто сидевший тут же страдалец мог его не услышать. — А если задушится? Вернее, помогут ему. Не любят у нас таких. Даже бывалые сидельцы не любят.

— Что же теперь? — хлопнул я кулаком по столу. — Возле каждой мрази по милиционеру круглосуточно выставлять будем? Уводите! — кивнул я на ошалевшего Юрченко.

— Как — уводите? — пролепетал тот. — А показания мои снимать не будете? Меня-то выслушать, значит?

— А зачем нам твои показания, Леня? — сверлил я его взглядом. — Нам показаний твоей супруги хватает.

— Да врет она все! — вдруг взвизгнул здоровяк. — Врет, сука! И выродок ее такой же лживый и извортливый был. Нагуляла, паскуда, а я ростил.

— Поэтому ты убил Вадима? — спокойно и даже с некоторым безразличием в голосе проговорил я.

— Да не хотел я его убивать! Паршивец с ножом на меня кинулся. Ну я и толкнул его, спьяну дело было. Он затылком об угол табурета приложился, с лету-то. Не хотел я. Так случайно вышло… Нечего ему было лезть!

Юрченко явно был готов сейчас на всё — испугался за свою шкуру. Спектакль нельзя было прерывать, а не то я бы плюнул паскуде в лицо.

Я спокойно проговорил:"

"— Хочется тебе верить, Леня. За непредумышленное убийство не расстреливают. Вижу, человек ты не совсем пропащий. Рассказывай, куда труп спрятал. Мы-то уже знаем. Но ты сам давай. Облегчи душу.

— Да в погребе он!

— Как — в погребе? — опешил я. — Заморожен, что ли?

— Почему заморожен? Закопал я его. Будто похоронил. А всем сказал, что потерялся…

Леня обхватил руками голову и зарыдал. Плечи его дергались, и из груди доносилось бульканье. Я подождал несколько секунд. Неужели проснулась совесть?

— Антонина, сука… Сдала. Убью гадину, — простонал он.

Я тихо хмыкнул. Куда уж там.

— Никто тебя не сдавал, Леня, — похлопал я его по плечу. — Молодец, что сам признался. Но за Вадика ответить придется.

Глава 6

— Отлично сработали, Андрей Григорьевич и Светлана Валерьевна, — Горохов довольно пыхтел сигаретой на утренней планерке. — Раскрыли старое убийство подростка. Подозреваемый уже дал признательные показания. На следственном эксперименте поведал, как все произошло.