Назад в СССР 8

Наверняка, как и принято у женщин, уже сама придумала мне оправдание и в него поверила. Пусть лучше думает, что я уникальный. Хотя, если и придется кому-то открыться о своей сущности, то я бы хотел, чтобы это была именно она. Но пока всё равно не готов признаться. В конце концов, гадалка сказала, что мне просто больше лет, чем выгляжу. Но не уточнила, что я из другого времени. Скорее всего, это тоже было за гранью ее понимания. Да и про вторую жизнь... Несложно поверить, что я как-то чуть не умер, вот вам и второе рождение.

Мы потанцевали под парочку медяков. Днем, кроме нас, этого никто не делал, но нам было все равно. Покачиваясь под неспешную музыку, Света уткнулась мне в плечо, я слышал, как она вздыхала о чем-то своем, но не спрашивал. Догадывался, что ее гложет. Слишком уж она правильная. Но это хорошо, хотя я не всегда так считал...

Разошлись лишь под вечер. Я проводил Свету до номера, хотел напроситься на чай, но сдержался. Знал, что в этот раз она может не отказать, а на утро будет сожалеть и корить себя — так только хуже. Все-таки замужем. Сапожник без сапог. Крутой психолог, а в себе разобраться не может. Впрочем, это дано далеко не каждому. В прошлой моей жизни, в двадцать первом веке, многие знакомые стали психологами лишь для того, чтобы разобраться в себе. Но у них так ничего и не вышло. Будучи даже успешными практикующими специалистами, они продолжали загоняться от личных проблем. Вот и Света. Пока не стоит на нее давить. Сама расставит ценности. Благо, лед уже тронулся, и в ее взгляде читалась некоторая растерянность, радость и еле уловимые огоньки подавляемой страсти одновременно.

Я шел по почти бесконечной ковровой дорожке и вспоминал то, что было лишь час назад. Что там она про свой брак говорила? Не клеится у них что-то? Кто бы сомневался? Со мной (хоть и по работе, конечно) она проводит времени больше, чем с законным супругом. Если трещина пошла, дальше будет больше. Что ж, подождем. А ждать я умею...

От таких мыслей захотелось затянуть душевную песню. Но горланить в коридоре гостиницы — это уже слишком. Если только, так и быть, намычать себе под нос мелодию про сердце, которому никак не хочется покоя.

* * *

— Никита Егорович! — я почти залетел в кабинет, где наша команда вот уже в сотый раз ковыряла версии про Холодильщика, разложив фотографии с места происшествия на огромном, заваленном бумагами, столе Горохова. — Есть зацепка!

— Говори, — шеф с надеждой на меня уставился и замер, будто боялся спугнуть удачу.

— Я собрал информацию о погибших родителях Димы Кочкина. Так вот, его отец закончил Цыпинскую среднюю школу № 12 в 1965 году.

— И что нам это дает? — следователь немного сник, ожидая, наверное, услышать от меня как минимум анкетные данные маньяка, ну или на худой конец, адрес его проживания.