Назад в СССР 7

Не отстает, гавкает и повизгивает. И веслом машу, мол, сгинь, нечистый, невкусный я, жилистый, как подошва сапога Буденного. Поднажал на весла, и понеслась моя «Уфимка» по воде, как лыжник по склону. Улей на корме болтается. Подпрыгивает и в воду норовит соскочить. Как до берега добрался — не помню. Разогнался так, что вылетел на песок вместе с лодкой. А псина не отстает. Будто заколдованная. Ведь не могут собаки так быстро плавать, будто торпеды! Точно нечистая сила!

Я хрустнул редиской, ожидая, чем же всё это закончится. Дедок с самым серьезным видом продолжал:

— Подхватил я тогда улей и бегу к костру. Ору мужикам, дескать, помогите-спасите, оборотень за мной увязался. Загрызть меня хочет. А они, ироды, хохочут и орут, что мол, брось собачью будку, Кузьмич. Там Каштанка на цепочке за тобой волочится.

Если в реке ещё и была какая рыба, то от нашего хохота она точно расплылась куда подальше.

Глава 14

Услышав наш смех, на небо выползла луна и с удивлением на нас уставилась. Ночная прохлада принесла с собой комаров, ветерок с реки и прочие мелкие неприятности. Но мы не обращали внимания на такие мелочи. Выносливость человека на рыбалке прямо пропорциональна количеству выпитого. Водка кончилась, как и полагается, совершенно неожиданно. В ход пошел мой пятизвездочный «Армянский». Кузьмич уже не называл сей напиток кощунством и первым взялся его разливать, вспоминая очередную историю, в этот раз — как он видел настоящую русалку.

Мы слушали его байки, хихикали и просто-напросто расслаблялись. То есть, мне нужно было, чтобы все так и думали. Поглядывая на Гусева, я пытался понять, что это за человек. Вроде обычный. Лысый, в возрасте и с брюшком. Все как у людей.

Но в голове сидели слова Светы: «Ищите обычного человека».

— А вы, парни, где трудитесь? — спросил Кузьмич, разливая остатки коньяка. — Что-то лица мне ваши больно знакомы.

— Да в леспромхозе мы, — выдал сходу Вахрамеев. — Я водителем, а Андрюха сторожем.

— Вообще-то, — насупился я, недовольный тем, что меня так понизили с легкой руки Вахрамеева, — я там временно. Сейчас на разряд сдам и стропальщиком пойду.

— Наверное, там вас и видел, — закивал Кузьмич.

— Угу, — подтвердил Сергей. — Городок у нас небольшой, запросто могли пересекаться.

— А вы? Ну, то есть, где работаете? — повернулся я к Гусеву, будто из ответного любопытства.

— Уже нигде, — тот нахмурился и на секунду о чем-то задумался. — Пенсионер я, как и Кузьмич. Третий день уже. А до этого в роддоме работал.

— Ого, — подхватил разговор в нужном русле Вахрамеев. — Так это моя жена у вас рожала. Год назад. Кесарево не вы ей случайно делали? Вахрамеева ее фамилия.

— Да я разве упомню всех пациенток, — Гусев отмахнулся с некоторой горечью. — Кроме меня там еще двое кесарят. Резникова и Потапов.