Назад в СССР 7

"

"— Ах, этот Дицони! — всплеснул руками «Грибоедов». — Этот бездарь, наконец, нас покинул навсегда! Простите, товарищи. О мертвых либо хорошо, либо никак, но я всегда говорил директору, что это была плохая идея — брать в основной оперный состав человека с непонятным баритоном и проблемами ритмики.

— А по мне, так все оперные певцы поют одинаково, — ухмыльнулся Погодин. — Слов никогда не разберешь. Будто не на русском. Особенно женщины непонятно поют.

— Что вы понимаете, молодой человек? — всплеснул руками Чернопольский. — Оперный голос — это искусство и сила. Во время выступления ему нужно перекрыть целый оркестр. И огромный зал без микрофона наполнить. Вы представляете? Какая мощь! Просто исполнительницам приходится модулировать свой голос, прибегая к резонансу для усиления звучания в верхнем регистре так, что все гласные становятся похожими одна на другую. Это школа.

— Ну я же говорю, — кивнул Федя. — Ничего не понятно. Особенно по радио.

— Слушать оперу в приемнике — это кощунство. Вы приходите к нам на спектакль, у нас прекрасная “Тоска” сейчас, а какие декорации, собор какой! Художник мне всю кровь за него выпил, но собор вышел, что надо.

— Давайте к делу, — прервал я спор о высоком. — Валентин Савельевич, расскажите все об Артуре. Чем жил, чем дышал. С кем общался.

— Театром не жил он, это точно, — по-дирижёрски взмахнул руками тот. — Этому хлыщу было абсолютно наплевать на то, что его удостоили чести работать бок о бок с такими корифеями сцены, как Григорьев и Ведерников. У нас народные артисты, а не табор.

— Зачем же вы его взяли?

— Это было указание, вы понимаете, оттуда, — понизив голос, худрук ткнул пальцем в потолок. — Говорят, он знаком с Галиной Брежневой. Прихоть у нее такая была, чтобы Дицони выступал на большой сцене. Хотя сам он к этому совсем не стремился — у нас ведь пахать надо, вы понимаете, а у него даже не бас, чтобы вот так, в расслабленной манере. Да, что я вам говорю. Я думаю, он даже бы уволился, но, видно, не только нас обязали…

— А общался он с кем?

— Да ни с кем. Цацки дорогие любил и девочек.

— Ну, девочек любить — не порок, — улыбнулся я. — Многие этим грешат. Сами понимаете.

— Ах, оставьте пустые домыслы, — прижал руки к груди Чернопольский, будто отыгрывал партию на сцене. — Верочка ко мне за советом приходила.

— Да-да, конечно… А в поведении Артура ничего вам странным не показалось? Были у него здесь недоброжелатели?

— Бог с вами, милейший, кто же будет желать зла фавориту первой леди Москвы. Мы не самоубийцы, но и не убийцы, если вы про это. Артисты — люди тонкой душевной организации. Ну и что, что страстные, у них работа такая. Они котенка не обидят, не то что сына цыганского барона. Нет, никаких недругов. А вот странности у Артура были. Вернее, наклонности криминальные.