Назад в ссср 6 (СИ)

– Твою мать! Да ты хоть знаешь, что ты в розыске?

– Догадываюсь."

"– Хана тебе. Останови машину, я сказал, стрелять буду!

– Стреляй… Только в голову. Чтобы наверняка. Потому что в ответ получишь удар ножом.

Я знал, что Радченко без оружия, можно было и поизгаляться над ним. Если бы он приперся в ресторан с ПМ-ом, Света бы мне маякнула, как договаривались.

– Чего тебе надо? Ага… Я понял! Эта стерва заодно с тобой?

– Не понимаю, о чем ты. Ехал себе мимо “Октября”, хотел подкалымить, а тут ты нарисовался. Случайность, так сказать. Счастливая.

Я остановился в глухом заброшенном дворике швейной фабрики. Остовы ее корпусов вздымались в ночное небо, будто гигантские могильные камни. Вокруг тишина. Мертвая.

– Приехали, вылезай.

Я вытащил ключ из замка зажигания и первым выбрался из машины. Радченко выходить не торопился, я резко распахнул дверь и выволок его за шкирку, как напакостившего кота.

– Отпусти меня, – взвизгнул тот и попытался зарядить мне кулаком в нос.

Я лишь слегка отклонил голову, не удостаивая противника полновесной защитой. И так сойдет. Стащил его с заднего сиденья и швырнул на землю, сдобренную щебнем и осколками бетона.

– Ты что творишь, Петров? – тот попытался встать, но получил удар ногой в грудь и снова покатился колобком.

– За избиение сотрудника тебе трындец! – задыхаясь, выкрикнул он.

– А кто сказал, что я тебя бить буду? – я методично и неторопливо засучивал рукава. – Я казнить тебя пришел.

– Чего? Э! Не дури! За убийство мента – расстрел.

– А ты сам убьешься, – хмыкнул я. – Выпрыгнешь из окна того корпуса, – я кивнул на пустующую черноту глазницы проема, – самоубийство, так сказать.

– Я не буду прыгать! – голос Радченко дрогнул, а затем выдал истеричные нотки. – Да пошел ты!

– Будешь, – я шагал на противника, а тот от меня отступал ползком, пятясь на четырех костях. – Я тебе помогу.

Капитан попытался встать, но я успел его подхватить за ворот пиджака. Ткань затрещала, он хотел вырваться, пришлось второй рукой (слава богу, почти зажила, и на адреналине уже мог ею кое-что делать) дать ему тычок под дых, чтобы немного угомонить беснующуюся тушку.

Радченко скрючился и стал сговорчивее, а я потащил его по щербатым бетонным ступенькам наверх навстречу судьбе.

– Не делай этого, – заныл вдруг недомерок. – Зачем тебе меня убивать? Ты с ума сошел?

– Из мести, – спокойно проговорил я.

– Ты из-за фарцы, что ли? Обиделся, что тогда мы на вас наехали?

– Нет… Ты сам знаешь, за что…

– Не понимаю, о чем ты!

– Врешь! – я грубо ткнул его в спину так, что тот чуть не перекопытился на ступеньках.

Вел пленника как на расстрел, а тот уже с угроз перешел на мольбы.

– Не дури, Петров! Я человек маленький, ничего не решаю. Ну прости за все, что было!

– А кто у вас решает?

– Если скажу, отпустишь меня?

– Посмотрим.