Назад в СССР 5

— А понял… На тебя сами вышли и попросили меня усмирить? Так?

Я усмехнулся. И правда, в том разговоре выходило почти так. Но стоило все же смягчить. Я ведь юный, только познающий жизнь сын вот этого умника, а не тертый невзгодами попаданец, который мотает на этой земле по счастливой случайности уже второй срок.

— Ну, не то чтобы усмирить, просто помочь добраться домой, – но долго сдерживаться я не смог: – Ты вообще зачем вернулся к матери, если опять смылся? Мы что думать должны? Ни слуху, ни духу. Будто инопланетяне для опытов похитили.

Мы уселись на доску, положенную поперек перевернутых железных ведер с ржавыми дырами вместо днищ.

— Понимаешь, — отец закурил, — не привык я бесполезной жизнью маяться.

— Ага, — я иронично прищурился, сдерживая улыбку. — Тут-то ты много пользы приносишь, правильно, молодец…

— Да погоди ты… Дослушай. Мне написал однокурсник… Витька. Помощи попросил. У него семья умерла, жена с сыном и мать с отцом. И он захворал. Сказал, что их отравили. Представляешь?

— Чем?

— А я откуда знаю, только по бумагам умерли они тихо-мирно от лейкоза. И Витька скончался, не застал я его. Я тут порыл немного и узнал, что лейкозом можно заболеть, если с бензолом долго работаешь или другой пакостной химией. Но резиновых заводов тут нет, значит, и вправду кто-то людей травит.

Голос у него стал глухим и одновременно твердым. Плохой знак.

— Так, может, наследственность? — неуверенно проговорил я.

— Ага, прямо враз взяли и умерли, все разных возрастов. Деды, Витька моих годов, жена молодая, а сынишке – только десять.

— Ну да… Не похоже на смерть от болезни.

— Вот и я так подумал. Приехал сюда и навел шороху. Вначале пошёл в милицию, но там сказали , что вскрытие ничего криминального в причинах смерти не усмотрело. Потом в исполком. Там пальцем у виска покрутили, мол, кому надо травить в советском государстве советских же граждан. Семья примерная была. На доске почета отец мелькал, а мать учительница. Тогда в газетенку местную поперся. Статью накатал. Знал, конечно, что посчитают провокационной, не опубликуют, но думал, хоть с редактором переговорю, он же под цензурой, а значит, связи у него с этой самой цензурой должны быть. Может, что посоветует. Но редактор мужик мелкий трусливый оказался, как шакаленок из Маугли. Он сказал, что даже некрологи отказался печатать по смертям Кирьяновых. Мол, запретили, чтобы слона не раздувать. Но слона из мухи обычно раздувают, из мелочи. А тут никакая не муха. Четверо Богу душу отдали за каких-то полгода. И отправил меня редактор помыться, в баню, то есть. Я ему морду хотел начистить, но там журналистка в кабинете нарисовалась. Молоденькая и чернявенькая, как Ротару. Понимаю, что при свидетелях нельзя. Да и психику “Софии” травмировать не хочется.