Назад в СССР 4

Сейчас же малахитовые четки завораживали прихожан своей таинственностью и скрытым сакральным предназначением.

Целитель сделал знак рукой, и все, кто еще был на ногах, поспешили рассесться на лоскутных подстилках. Уселись кто-как. По мусульмански, по лягушачьи, просто на коленях или на кокурках.

На ногах остались лишь мы со Светланой. Окружающие неодобрительно на нас загудели, будто пчелы лесные, но в лоб никто ничего не высказывал. Света потянула меня за рукав вниз, давая понять, что если хотим получить нужную информацию, то надо постараться не выделяться из толпы, а тоже притвориться ящеркой одураченной.

Я демонстративно уселся на пол мягкой точкой. Так никто не сидел, но пофиг. Зато мне удобно. Хотя немного холодновато. В комнате свежо, как в морге.

— У нас новенькие, — широким жестом Иван указал на нас со Светой, будто без него никто бы не разобрался, что мы совсем не местные. — Поприветствуем их…"

"Окружающие приложили правую руку к сердцу и отвесили дружно в нашу строну поклоны головами. От такого всеобщего внимание, я чуть было тоже не отвесил подобный поклон в ответ (вот оно стадное чувство, поэтому толпой управлять легче, чем отдельным человеком), но вовремя спохватился и вместо кивка головы громко произнес:

— Здравствуйте, товарищи.

Зомбированные лишь снисходительно поморщились, но ничего не сказали, мое неумение здороваться по “фэншю” списали на мою неопытность. Дескать, молод еще и не понимает где в корень зрить надобно.

А “проповедник” тем временем воодушевленно начал излагать постулаты своего учения. Присутствующие жадно ловили каждое его слово, как кошки фантик на нитке. И восторженно кивали.

Речь бородатого оказалась на удивление гладка. Хотя у всех лидеров подобного пошиба — харизма наипервейшее оружие. Он вещал о том, как это пошло — отдаваться усладам чревоугодия, окружать себя комфортом, вещами и другими продуктами греха. Ведь человек — существо животное, и значит обитать должно поближе к земле, чтобы силу от нее черпать и здравствовать. И гнать из себя дьявола надобно, водой ключевой на морозе обливаясь.

В общем, если убрать религиозную лапшу, то даже в чем-то оратор и прав. Закаливание, отказ от алкоголя и курева, самоконтроль — штуки все эти хорошие, когда без перегиба и в меру. Но в секте в меру не бывает.

Неожиданно проникновенную речь прервал топот нетвердый и прерывистый, будто ноги у кого-то заплетались, но он настойчиво торопился на собрание наше. Из сеней выплыл наш старый знакомый — Витька Косой. Только теперь вдобавок к сбитому прицелу глаз, имелась еще естественная хмельная окоселость.

Ступал он неровно, но настойчиво. Будто во что бы то ни стало хотел попасть на сходку, где его возлияния, даже по случаю юбилея законного, совсем не оценят.