Назад в СССР 3

Я связался с Гороховым через дежурку, а те вышли на него по рации. Москвич прилетел через несколько минут, будто ждал моего звонка.

Несмотря на то, что Зинченко смылся, Горохов пребывал в приподнятом настроении, хоть и старался это скрыть. Наконец, появился свет в конце тоннеля, и дело сдвинулось с мертвой точки. Искать конкретного человека гораздо проще, чем неизвестного преступника.

— Выговор вам обоим устный, — пыхтел Горохов, — за то, что упустили подозреваемого. Но вот что вышли на него, молодцы. Теперь поймать его — дело техники.

Кофту мы забросили обратно в мусорку и изъяли с протоколом осмотра места происшествия уже официально, как положено, с понятыми. Горохов нарадоваться не мог, когда обнаружил на ней дырку от вырванного клочка, похожего на тот, что был зажат в руке убитой Ягодкиной.

Обшарили квартиру, тоже с осмотром места происшествия. Нашли паспорт и комсомольский билет Жени. Больше ничего интересного обнаружить не удалось.

Горохов еще из квартиры сразу позвонил начальнику УВД и ввел в курс дела. Тот незамедлительно объявил сбор личного состава. Выдернули всех, даже кто был после смены или на выходном.

Выезды из города и вокзалы перекрыли так, что мышь не проскочит. Позже к устным ориентировкам добавились еще и размноженные фотографии Жени. Их оперативно развесили в тот же день во всех общественных местах и раздали на вечернем разводе заступающим нарядам и отрядам дружинников.

— Никита Егорович,, — обратился я к Горохову, когда все неотложные меры по поимке были уже предприняты и оставалось только ждать, и мы сидели у него в кабинете. — Может, Зинченко-старшего отпустите?

— Зачем? — удивился Горохов. — Пусть посидит, меньше беглецу поддержки будет. — Про сына, гад такой, ничего рассказывать не хочет. Молчит.

— Так-то оно так, но Женя наверняка попытается связаться с отцом. Или тот попытается на него выйти. Если установим за Сергеем Сергеевичем слежку, то возможно, сможем поймать Женю.

— А ведь ты прав… — задумчиво проговорил следователь, потирая виски. — Приманка нам не помешает.

Вновь Горохов позвонил начальнику УВД и долго с ним разговаривал. Тот наконец согласился дать команду по-быстрому спустить уголовное дело против Зинченко-старшего на тормозах. Согласовав это с дежурным прокурором, в тот же вечер Зинченко-старшего выпустили из следственного изолятора. Он поначалу обрадовался, но ненадолго. Понял, что просто так, такое не делается.

Горохов опросил его еще напоследок по поводу сына, нагнал жути, наговорил, что, якобы, есть распоряжение в случае оказания им сопротивления — стрелять на поражение, что лучше бы Жене самому, пока не поздно, сдаться. Если не виноват, то его отпустят и, по крайней мере, не пристрелят.

Зинченко сидел мрачнее тучи и молчал.