Назад в СССР: 1985. Книга 4

Он указал рукой на лесополосу за спиной.

Было уже дело, когда мы вместе с Горчаковым бегали от всей милиции Припяти. Тогда было очень напряженно, но если мне сейчас уйти в «СОЧ», последствия могут быть куда хуже.

Решается на подобное только тот, кто плохо представляет последствия таких действий. Моего жизненного опыта и накопленных знаний вполне хватало, чтобы понять — чтобы совершить самовольное оставление воинской части, нужны крайне веские основания. И то, что я в опасности, можно расценивать как угодно. Ну не будут же меня убивать, в самом-то деле? В голове не укладывалось, что до такого вообще может дойти.

Старший лейтенант Паршин и его цепные псы сами намерены сделать так, чтобы всю нашу компанию отправили в «дисбат»… И не важно, что после этого с нами будет. Офицерский состав «вэвэшников» прогнил насквозь.

Мы пытаемся избежать попадания в дисциплинарный батальон любой ценой, и в общем-то, у нас получается… Но тут, совершенно неожиданно, откуда-то появляется бывший сотрудник КГБ Лисицын и предлагает мне самостоятельно встать на ту же дорожку, которая однозначно ведет к тому же «дисбату».

Не скажу, что я ему полностью доверяю… Не знаю, сложно сказать."

"Мои сомнения тоже можно понять. Как ни крути, а здравый смысл подсказывал, что все комитетские люди очень ненадежные, ведь от них можно ожидать чего угодно. Любой подставы. Что если полковника Андрея, кем бы он ни был на самом деле, подставили именно такие приближенные как сам Лисицын? Что если его появление здесь для того, чтобы спровоцировать меня выкинуть какой-нибудь необдуманный поступок, типа побега? Доверившись, сам загоню себя в ловушку. К тому же, на пустом месте, доверие не возникает.

— Я не могу, — наконец выдохнул я, задумчиво глядя на ворота.

Я ожидал, что бывший чекист начнет меня уговаривать, сыпать аргументы. Но тот поступил иначе.

— Дело твое, — спокойно произнес он. — Я хотел лишь предупредить…

Лисицын осекся на полуслове. Просто накинул маскировочный капюшон на голову, развернулся и направился к лесополосе. Пройдя несколько шагов, он вдруг повернулся и крикнул:

— Восьмое сентября. Запомни.

А затем он ушел, растворившись среди густой зелени. Обернувшись на одиноко стоящего у стены Генку, я догадался, что тот все слышал.

— Ну что? — спросил я, посмотрев на него с подозрением. — Идем обратно?

Тот молча кивнул. Не доверять Иванцу у меня причин вроде бы не было, но опять же… По чьей наводке он может работать? Насколько сильно влияние его отца?

Как понять, кто друг, а кто враг? Я же не разведчик, в конце-то концов. Наверное, самое лучшее сейчас, не доверять вообще никому.

От таких мыслей голова кружилась.