Шиворот-навыворот

И домой друг к другу ездили и в офис, в кабаке сидели, а раньше в бане вместе парились, и ничего. Об этом старый сыч не знает. Но и скрывать особо нечего.

— Он по личному делу приезжал. Убийца Корабельникова собирался напасть на его бывшую учительницу. Пахомов попросил помощи в поимке. Все-таки у меня боевой опыт имеется."

"— Слышал-слышал. Кафтанов тебя даже к награде представить собирается. Только смотри, герой, чтобы больше никто из окружения Пахомова около завода не отирался. У нас учредители — порядочные люди. Узнают, что ты братву привечаешь, быстро с насиженного места вылетишь. Даже я ничем помочь не смогу.

Иван покосился на собеседника, прекрасно понимая, что в учредителях числилась одна милейшая старушка. Клавдия Макаровна. А сколько фактических ""порядочных людей"" скрывалось за этим фасадом, не знал даже он сам. Морозов имел долю, Сережка Корабельников и еще пара человек, хранящих инкогнито.

— Да никто нигде не отирается, — пробурчал недовольно Иван. — Единичный случай. Зато убийца Корабельникова не ушел от возмездия.

— Ладно, переходим к другим вопросам, — подвел черту Николай Федорович. — Давай докладывай, что там у нас по показателям за прошлый месяц. Почему опять расходы выше, чем в бюджете заложено? Станислав Николаевич, это и к тебе вопрос.

Они вышли на улицу, когда уже стемнело и зажглись фонари.

— Блин, функционер хренов, столько времени на него потратили, — чуть слышно выругался Иван. — Ишь, уже и до доли Корабельникова добрался, партократ доморощенный…

— А что теперь с Лилей, Иван? — так же тихо, но настойчиво спросил Стас.

— Ничего, — улыбнулся Иван, — абсолютно ничего, Стасик. Я из-за бабы заводом швыряться не намерен. Не так богат, знаешь ли?

— Но ты же хотел…

Иван не дал ему закончить.

— Хотел… Знаешь, Чарли Чаплин тоже хотел сыграть Иисуса Христа. На вот тебе, — Бессараб полез в карман пиджака и выудил оттуда мятый зеленый листочек, протянул его Стасу. — Возьми, может, пригодится. А я — пас. Тем более Лилия Михайловна — у нас дама с претензиями, велит мне вон убираться, буду я тогда одинокий и безработный…

Стас кивнул и направился к своему ""ауди"", машинально сжимая в кулаке заветную зеленую бумажку. Он сел в машину и долго сидел, не отъезжая. Думал. Про Бессараба, про его манеру швыряться людьми почем зря. Лиле он клялся в любви и обещал любить до гробовой доски. Что же тогда говорить про него самого, Говорова Станислава Николаевича? Когда он станет не нужен, его тоже разменяют, как проходную пешку. Стас разжал пальцы и будто впервые увидел листок для заметок у себя на ладони. Листок с логотипом сети ресторанов ""Ноктюрн"" с написанным от руки мюнхенским адресом и телефоном женщины, еще пару часов назад любимой Бессарабом.