Шиворот-навыворот

Влюбленную женщину ни с кем не спутаешь. Воспоминания Ивана о той поре носили обрывочный характер. Что-то само стерлось из памяти, что-то он сам безжалостно выкорчевал. Но одно он помнил точно, никогда Лиля не смотрела на него так. Влюбленным взглядом, в котором хочется раствориться.

Раиса Петровна внимательно посмотрела на суровое лицо Ивана, потом перевела взгляд на снимок своих дорогих детей и, тяжело вздохнув, предложила:

— Пойдемте чай пить, Иван Григорьевич. Я шарлотку с утра испекла.

Уже тем же вечером Иван заселился в соседнюю квартиру. И по утрам, надо же какое совпадение, одновременно с соседкой выходил на улицу. Она шла на работу в школу, а Бессараб выгуливал Банзая поблизости. Потом возвращался обратно в чужую квартиру, его временное пристанище, и через пять-шесть часов снова устраивал собачий променад около школы. Если объект задерживался, просто бегал по стадиону вместе с Банзаем.

Вот и сегодня, проводив Раису до школы, Иван решил поработать. Написал несколько писем, зарубил проект производства нового продукта. Оставалось время, и Бессараб хотел было позвонить в банк управляющему, поговорить по поводу ""Сирены"". Но, налив кофе, прямо из кухни вышел на балкон, где дремал его пес, тут же переместивший голову на ногу хозяина. Бессараб еще раз кинул косой взгляд на балкон Цагерта, потом посмотрел вниз на яркоокрашенную беседку, где играли малыши. А затем, услышав возбужденные голоса, повернул голову налево. По дорожке к дому на первой крейсерской скорости неслась Раиса Петровна.

— Что случилось, Рая? — крикнула с площадки толстуха, гулявшая с внуком.

— Из ЖЭКа в школу позвонили, я соседей затопила, — в сердцах воскликнула Раиса и заторопилась домой.

Иван в два прыжка оказался в коридоре. Даже переобуться времени не оставалось. Быстро скатился по лестнице, предварительно нажав на кнопку лифта. Тот не работал. Классика жанра.

Ход казался замечательным: выманить Раису звонком якобы из ЖЭКа. Обесточить лифт — пара минут. Он встал за мусоропроводом на втором этаже, чтобы отрезать жертве пути к побегу.

— Догадалась, Лилечка? Поздравляю. Не захотела себя под пули подставлять. Ну-ну…

Он услышал торопливые шаги на лестнице, сбивающееся дыхание пожилой женщины, когда-то учившей его и даже ездившей с ним в травмопункт, когда ему распороли рапирой бровь. Он помнил, как ругалась с его матерью именно эта училка, призывая хоть немного заботиться о сыне. Но сейчас нужно нацелиться на главное, а воспоминания еще никому добра не приносили. Особенно, если они принадлежат Вове Нестерову.