Шиворот-навыворот

В соседней комнате действительно ругались родители. На негнущихся ногах он вышел к ним, буркнув враждебно:

— Где бы мне построить дом, чтобы не слышать вашей ругани?

— Да вот, твоя безумная мамаша решила, что у тебя опять запой, — пробормотал отец. — И вызвала меня среди ночи.

— Идите вниз, что ли? — поморщился Иван. — В доме полно комнат…

— А ты? — напрягся отец и нахмурил брови.

— А я буду пить и спать. Именно в такой последовательности.

— Ты и так допился до чертей, — всполошилась мать.

— Отстань от него, — приказал отец. — И не строй из себя заботливую мамашу. Опять лезешь в чужую жизнь. Я, кажется, просил тебя. А эта женщина? Ванька любит ее. Почему ты стремишься им помешать, Оля?

— Я, в отличие от тебя, желаю своим детям добра, — зашлась криком мать. — А ты…

— Конечно, это я водил Таню к бабкам вместо врачей и затянул с лечением, — накинулся на нее отец. — Ее смерть полностью на твоей совести. Но тебе этого оказалось мало, ты и сыну жизнь поломала. Ты должна ноги целовать той женщине, положившей все силы, чтобы спасти твою внучку. А от тебя одни крики и гадости. — Отец махнул рукой и обратился к Ивану: — Мать сказала, девочка похожа на твою сестру. Это правда?

— Да, одно лицо, батя, — невесело усмехнулся Бессараб.

— Я хочу познакомиться с ней, — заявил отец. — Когда сможешь это устроить? — Иван посмотрел на отца, сгорбленного и болезненного человека. Темные мешки под глазами, бледное лицо. Долго ли ему осталось. Может, и правда, нужно познакомить его со Светой.

— Не знаю, пап, — пробурчал Иван. — Теперь нужно найти, куда они переехали, и вернуть.

— Так найди, Иван. Будь мужиком, наконец.

— Утром попробую.

Отец кивнул и обратился к матери:

— Поехали, Оля. Отвезу тебя домой.

— А как же? С твоего попустительства он станет алкоголиком, — Мать аж покраснела от возмущения.

— Не станет, — отрезал отец. — От полбутылки водки вряд ли сопьешься."

"Иван, не слушая дальше родительские склоки, вернулся в спальню. Едва голова коснулась подушки, его сморил странный тяжелый сон, несущий тревогу вместо облегчения. От тупой изнывающей боли снова заныли виски, а в мозгу билась мысль, нагоняющая безотчетный страх:

""Утром. Поеду и верну их. Только бы Лиля не заартачилась и согласилась вернуться. Где они провели эту ночь? У Пахома? А если убийца их найдет? Я не смогу защитить ее и никогда не увижу? Как жить тогда? Зачем я их только отпустил""

Обрывки снов, странные образы и какая-то музыка. Иван открыл глаза и поморщился, будто и не ложился. Он опять свалял дурака. Бессараб резко встал и прислушался. Родители уехали. Тишина. Абсолютная и устрашающая. Не слышен плач Мишутки, не ходит по дому Лилька. Никто не варит кашу среди ночи, вода не льется ни на кухне, ни в ванной. Тишина. Черт бы ее побрал.