Шиворот-навыворот

Разрыв с сыном и, как следствие, уменьшение или вовсе отказ от содержания. А содержание это было столь значительным, что Ольга Николаевна ринулась в бой, не думая о последствиях.

""И откуда, откуда эта дамочка взялась на нашу голову?""

— Мы знакомы с давних пор, — продолжила она. — Но у нас, знаешь ли, Шурочка, общение как-то не сложилось…

Лиля, совсем не обращая на нее внимания, села рядом с детьми и, взяв сына на руки, принялась вытирать ему рот салфеткой, приговаривая:

— Ну, кто у нас хрюша? Миша — хрюша?

— Мифа-хьюфа, — радостно выкрикнул мальчик.

— Большая хрюша, — рассмеялась Света.

— Мне не совсем понятно, Лилия, почему вы остановились именно здесь, — продолжала доброжелательно и спокойно вещать Ольга Николаевна. — У вас же полно друзей и родственников в городе. Почему именно мой сын? Завидный холостяк? Богатый дом?

Лиля молчала и светски улыбалась. А что, собственно, она должна была ответить этой старой ведьме? Что один человек, когда-то живший по соседству, объявил им всем войну? И что уцелели только они с Витькой? С Витькой. Интересно, он до дома хоть добрался?"

"— Неужели нет ни капли приличия? — монотонно вещала Ольга Николаевна, выведенная из себя Лилькиным молчанием и надменной улыбкой. — Ведь ваш муж недавно умер, а вы уже тут как тут. Такая поспешность. Ну что за люди, Шурочка? Их в дверь, они — в окно.

Глаза неожиданно заполонили слезы. ""Нет уж. Я им не дам себя растоптать"", — подумала Лиля, отворачиваясь.

На кухню входил Иван. Он явно слышал каждое слово.

— Замолчи, — Рявкнул он матери. — Я запретил тебе приезжать без приглашения.

Ольга Николаевна, поморщившись от такой грубости, собралась сказать что-то еще, но увидев недобрый взгляд сына, осеклась на полуслове.

""Господи, какая ж дура. Сил нет. — В сердцах подумал Иван о матери и снова мысли переключились на Лильку. — Она, конечно же, тоже хороша. Весь вечер провела с Пахомом. Что-то быстро наверх поднялся. Чем еще там занимались в нумерах?"" Черная, жгучая ревность колом стала поперек горла. Даже не поблагодарила за его идею, как с Корабельниковым попрощаться. А он-то дурак размечтался. Подумаешь, обиделась. Ничего страшного, есть прекрасный способ помириться. Не зря же человечество придумало для таких целей бриллианты.

— Дай мне телефон, пожалуйста, — спокойно, как ни в чем не бывало, попросила Лиля. — Забыла Вите сказать…

— Как же, три часа проговорили, и что-то еще осталось? — ехидно осведомился Иван.

Лиля примирительно улыбнулась и протянула руку.

Она никуда не собиралась уходить и говорить наедине, секретничать. А он не почуял подвоха, протянул ей трубку.

Держа сына в одной руке, она нажала на кнопку последних вызовов.

— Давай подержу, тебе же неудобно.