Чувства навыворот

 — Она была отличницей и в школе, и в институте. Вот, в рамочку повесила для моей мотивации. Чтобы я смотрела и вдохновля…

Договорить не успела. Вячеслав вскочил на ноги и отступил на пару шагов, прожигая в ней дыры совершенно ошалевшим неверящим взглядом.

— Чижова? — проревел он вдруг, яростно тыча пальцем именно в школьный аттестат матери, который был вручен ей до замужества. — Чижова, черт подери?!

Сердце пропустило удар и, ухнув в бездонную пропасть, заколотилось в груди с чудовищной силой. Кровь отхлынула с лица. В легких закончился воздух. Руки и ноги затряслись, точно у паралитика. Будучи не в силах вымолвить ни словечка, Ирина настойчиво сохраняла молчание.

Да и что тут скажешь, когда зубы от волнения чечетку отбивают?

— Я убью тебя, пучеглазая! — прозвучало холодно, измученно, сурово. — Клянусь, убью, если мои догадки сейчас подтвердятся! Если узнаю, что ты мне врала!

Озвучив свою угрозу, молодой человек извлек из кармана джинсов мобильный телефон и, набрав чей-то номер, активировал громкую связь.

Синицына зажмурилась от затаенного ужаса, услышав внезапно голос брата.

— О! ЗдорОво!

— Привет, Чиж! — издевательски улыбнулся Слава, стоило ей вновь открыть глаза.

— Как житуха?

— Терпимо! Сам как?

— Лучше всех! Знаешь же!

— Знаю, знаю! — примирительно. — Я к тебе по делу!

— Слушаю!

— Помнишь, ты как-то говорил, что тетушка твоя родная — очень толковый хирург? Хочу знакомому посоветовать к ней обратиться. Как ее зовут?

— Без проблем, Славян! Могу лично попросить за твоего приятеля, если возникнет необходимость!

— Имя, Юра! — прорычал нетерпеливо. — Мне некогда!

— Синицына Александра Николаевна. Принимает в…

Не прощаясь, Красницкий сбросил вызов и, не глядя, швырнул телефон на диван. Не помня себя от стыда и смущения, Ирина тоже встала и шустро спряталась за кресло, возводя между ними столь ничтожную преграду.

— Слав…

— Вот оно что — брат, значит!

— Я… я пыталась сказать тебе! И не раз, между прочим!

Дыша рвано, со свистом, молодой человек уронил голову на грудь и истерически загоготал. Не то от облегчения, не то от злости, клокочущей в крови. Затем прохрипел чужим утробным голосом:

— Синичка, ты в Бога веришь?

— Д… да! — отозвалась она, начиная заикаться.

— Ну, тогда молись!

Глава 34

ИринаОт столь властного приказа, сулящего лишь неизбежную неминуемую расплату, волосы буквально зашевелились на затылке. От интонации, не предвещающей ничего хорошего, ее мгновенно прошиб сильнейший озноб.

Спина, лоб и ладони покрылись противной липкой испариной. А необъятный ужас сковал тело. Точно невидимыми тисками сдавил грудную клетку, вынуждая сражаться за каждый новый вздох. Жадный. Частый. Жизненно необходимый.