Чувства навыворот

Лишь когда они достигли следующего пролета, осторожно поинтересовалась:

— Зачем?

— Чтобы я мог остаться на ночь!

Глава 31

ВячеславСиничка замерла в его руках. Прямо застыла, очевидно, забывая даже дышать хоть изредка. От удивления ее брови медленно поползли на лоб, а глаза увеличились в размере. Стали большущими — почти на пол лица.

В обрамлении густых длинных ресниц они выглядели нереально круто.

Как… кукольные. Темно-зеленые, с черными вкраплениями на радужке.

И с до охренения расширенными зрачками, которые и вовсе завораживали.

Красницкий уставился в них, не мигая, чувствуя, что и сам потихоньку теряется, уплывает. И хрен его знает, от выпитого ли на голодный желудок алкоголя или от ее… близости. К суровой реальности вернул вкрадчивый голос Синицыной, прозвучавший весьма взволнованно:

— На ночь?

— Да.

— У нас?

— И снова да!

Заторможенно моргнув пару раз, Ирина твердо заявила:

— Отпусти-ка меня!

Ему ничего не оставалось, кроме как осторожно поставить девушку на ноги. На здоровую стопу Синичка оперлась быстро и уверенно. Поврежденную же щиколотку «тестировала» несколько секунд, после чего, не почувствовав боли, решительно отстранилась. Прикусила губу, словно о чем-то крепко призадумалась. И наконец, приняв решение, заговорила вновь.

— Где твой телефон, Слав?

— А тебе зачем?

— Ну, где?

— В кармане.

— Дай, пожалуйста? — протянула руку. — На пару секунд!

— Для чего? — прищурился, буквально спинным мозгом чувствуя неладное.

Аж волосы на загривке дыбом стали. Ибо знал он эту хитрую девчонку.

Как облупленную знал. И примерно догадывался о ее намерениях.

Подтверждая их, Синицына виновато потупила взор и призналась:

— Я… я вызову тебе такси!

Кровь воспламенилась в жилах быстрее, чем он мог себе представить. Бескрайняя злость и неуемная ярость затопили сознание.

Заволокли плотным непроглядным пологом, мешая здраво мыслить.

Пульс гудел в висках, оглушая.

«Че, бл*дь? Это значит, нет? Нет?»

Рваный вздох. Столь глубокий, что легкие заныли от натуги.

Медленный выдох. Долгий. Судорожный."

"«Ах ты ж… сучка! — отчаянный мысленный вопль. — Ты хоть представляешь, через что я прошел сегодня по твоей милости? Каково мне было еще днем кайфовать и кончать в объятиях невесты лучшего друга, а вечером наблюдать собственными глазами, с какой любовью и обожанием она ластится уже к нему? Да я чудом удержался от убийства! От твоего убийства, дрянь ты моя пучеглазая! Мне будто грудную клетку ломали, удар за ударом, и ребра без наркоза выдирали, пока ты своей жопой крутила перед Ленкиным мудозвоном! И знаешь, что реально спасло тебе жизнь? Сопротивление! Сопротивление, в результате которого и случилась та злосчастная пощечина.