Чувства навыворот

Сокрушенно вздохнув, осторожно ощупал поврежденное место, при нажатии на которое Ира тихонько заскулила, и подытожил:

— Перелома нет, на растяжение не похоже. Обычный ушиб — пройдет довольно быстро. Встать сможешь?

— Не уверена!

— Тогда…

— Что?

— Придется тебе все же подпустить меня к себе!"

"Без особого труда Вячеслав подхватил Ирину на руки и совершенно по-хозяйски прижал к своей груди. Его взбесившееся сердце тарахтело столь громко и надрывно, что Синицына невольно смутилась, отчетливо ощущая характерные мощные удары. Испугалась и жара, охватившего все ее тело.

— Прости за собак. Это я… сгоряча ляпнула.

Парень сдержанно улыбнулся уголками губ:

— Как скажешь!

— Поможешь до подъезда добраться?

Отрицательный кивок. Чуть влево. Чуть вправо.

— Лучше сразу до квартиры донесу.

— Ой, нет! Не нужно, я на лифте…

— Перестань! — осадил строго. — Ключи у тебя с собой?

— Да, в кармане.

— Ну, доставай!

Глава 30

ВячеславДождавшись, пока Ирина извлечет из кармана небольшую связку ключей, Вячеслав перехватил ее поудобнее и незамедлительно велел:

— Теперь обними меня как можно крепче!

— Зачем?

— Я под градусом, вообще-то! Могу и уронить кое-кого… очень пучеглазого!

Соврал, конечно. Не уронил бы. Ни за что и никогда. Даже будучи пьяным.

Однако угроза подействовала должным образом. Девушка шустро оплела его мощную шею своими руками и смущенно притихла, доверчиво прильнув щекой к широкой груди. К груди, которая разрывалась на мелкие бл*дские куски под натиском мощных ударов взбесившегося сердца от одного лишь осознания, кого именно он сейчас жадно прижимает к себе, пытаясь насытиться близостью. Теплом. Кого стискивает буквально до хруста костей.

«Моя девочка! Моя малышка! Моя игрушка! Моя…»

— Синичка, — прошептал одними губами, озвучивая лишь последнюю фразу.

Тихо. Сипло. Нежно. Покрываясь предательски крупными мурашами.

«Сучка! До чего же ты, оказывается, красивая!»

Он до противного скрежета стиснул зубы, пытаясь всеми силами игнорировать тот факт, что ширинка брюк вот-вот лопнет под натиском восставшей плоти.

Твердой. Жесткой. Пульсирующей от чрезмерного притока крови.

Вячеслав заторможенно скользнул взглядом по лицу Ирины.

«Из-за тебя! Я подыхаю из-за тебя!»

Схватить бы ее сейчас. Заткнуть рот поцелуем.

Нагнуть. И отыметь, как следует. Прямо здесь.

Присвоить. Оттрахать. Заклеймить.

Залить горячей густой спермой. Всю. С головы до ног.

И подобно дикарю, растереть по ее нежной коже, помечая свою территорию.

Чтобы знала! Знала, кому принадлежит, дура недалекая!

— Что? — отозвалась Ира, настороженно вглядываясь в его остекленевшие, сверкающие самой настоящей одержимой яростью глаза.

Молодой человек встрепенулся, избавляясь от наваждения:

— Нет. Ничего.