Чувства навыворот

— Что случилось?

Молодой человек наградил ее взбешенным взглядом и прохрипел изменившимся до неузнаваемости голосом:

— Зачем ты выперлась среди ночи? Вот зачем? Нормальные люди все спят давным-давно! А эта шарахается…

От небывалого смятения грудную клетку стянуло, как стальными тросами.

Ни вздохнуть. Ни выдохнуть. Тело прошиб холодный озноб.

— И я спать собиралась, но…

— Но?

— Тебя увидела и решила спуститься, поблагодарить за помощь!

— Будем считать, что благодарности приняты, — отчеканил он сурово, нервно передергивая плечами. — А теперь иди! Пожалуйста, иди!

Будучи растерянной и сбитой с толку его нелогичным поведением, Ирина тоже встала со скамейки. Упрямо вздернула подбородок.

— И пойду! Но сначала усажу тебя в такси и отправлю домой!

— Нет, пучеглазая! Это я тебя усажу, — Слава уставился на нее, буквально пожирая поплывшим взглядом. — Только не в такси, а на свой член! Так что либо включай мозги и скорее вали отсюда…

— Либо?

— Либо ноги раздвигай! Трахать буду!

Глава 29

ИринаВоздух одним махом вышибло из легких. Скулы ошпарило болезненным румянцем. И голове стало пусто. Совсем. Ни единой здравой мысли.

Ошарашенно уставившись на бывшего одноклассника, Ирина уточнила на случай внезапной, до ужаса странной слуховой галлюцинации:

— Ты… что со мной будешь… делать?

Ответом ей послужил лишь короткий мучительный стон и пронзительный болезненно-лихорадочный взгляд. Взгляд, от которого у нее в ту же секунду внутренности комком сжались да безумно колени задрожали — чудом вообще равновесие удержала. Было в парне сейчас нечто дикое. Пугающее. Примитивное. Поза (от взбугрившихся мышц до играющих желваков) выдавала крайнюю степень напряжения. Как и его частое рваное дыхание.

«Он прав… мне лучше уйти!»

Только вот собственная ярость, мгновенно отравляющая разум, взяла верх над инстинктом самосохранения. Обида душила. Стиснув ладони в кулаки до онемения пальцев, Синицына воинственно вскинула подбородок и уверенно распрямила спину, стараясь казаться хоть чуточку выше ростом.

В душе бушевал ураган. Самое настоящее дьявольское цунами.

Тем не менее ей удалось не впасть в истерику. Напротив.

Почти спокойно, со скучающим выражением лица Ирина скрестила руки на груди и поинтересовалась дежурным тоном:

— А ты хорош в этом деле?

Кажется, смысл ее слов дошел до Красницкого далеко не сразу.

Но как только это случилось, брови парня (медленно и верно) поползли на лоб, в дичайшем изумлении. Нахмурившись и слегка склонив голову набок, он заявил, словно не веря собственным ушам:

— Не понял!

Как же сильно ей захотелось спрятать в похолодевших ладонях свои пылающие щеки. Но нет. Непозволительная роскошь.

Не здесь. И не сейчас.