Сквозное. Навылет

Интересно, конечно, как он самого Марка подвинуть собирался? Точно за ним мощные фигуры стояли… Но у Клина уже не узнать, да и не то чтобы Гриша за этим чудаком убивался.

А может, Дэн уже и в курсе, потому и поехал на встречу сегодня, хотя никого видеть, кроме Талы своей, не хотел все эти дни, отодвинул любые дела. Шуст такой, он мог.

И спустя столько десятилетий дружбы, даже Алхимику способности друга к построению логических цепочек и улавливанию связей, казались едва не магическими. Но Гриша всегда готов был и без объяснений за Денисом и в воду, и в огонь, знал, что Шуст не предаст и не кинет, и сам готов был подставить плечо. Вот и тут верил заключениям друга.

Кстати, что нельзя не признать, у Клина могла схема и выгореть, не будь Шуст самим собой. То есть, тем, кто проверяет все с дотошностью микроскопа, еще и на пять ходов вперед просчитывает вероятные последствия любого своего «мероприятия». Так Дэн и дошел в своих размышлениях до ему одному «очевидного» мотива, потому и полетел на Кипр, потребовав устроить встречу на нейтральной территории. Марк им всем был выгоден, в отличие от непонятного пока кукловода, стоявшего у Клина за спиной. Потому как поверить в то, что план придумал сам этот мудак… Даже Гриша был не настолько доверчив, уж сильно часто Клин по жизни тупил, никакой маневренности, пер, как танк. Его последняя попытка разборок с Шустом, когда ворвался в кабинет, хотя любой адекватный человек понял бы, что лучше слинять по-тихому, больше всего подтверждала данный вывод. Что ж, Клин получил свой итог, но теперь Денис должен был иначе разыграть все. Потому что вопросы по тому, куда же парень запропастился, у людей появились. А Шуст привык играть по своим правилам, а не у кого-то в хвосте идти, это Гриша хорошо знал.

Так, ладно, сигарета закончилась, надо было выходить из этой их курилки. Да и Шуст скинул сообщение, что уже под больницей, Тала обрадуется точно. Ну и ему спокойней, не подвел друга.

Затушив окурок, все еще не отрывая глаз от сидящей на краю стула девушки, Григорий толкнул стеклянную, чуть тонированную дверь и… чуть не столкнулся с кем-то из сотрудников больницы, определенно, внезапно вынырнувшей из-за полукруглой стены этой дурацкой новомодной кабинки.

— Прошу прощения, — задержав себя уже на старте движения, иначе точно бы девку сшиб с ног, усмехнулся.

Оценивающим, даже профессиональным, пожалуй, взглядом, прошелся быстро по длинным темным волосам, собранным в подобие пучка, уже давно растрепавшегося; по измятому медицинскому костюму, за которым вообще неясно, есть фигура у человека или нет; глянул на удобные тапки, больше калоши напоминающие; вновь к лицу без грамма косметики поднялся. Молодая еще совсем, симпатичная, невысокая, ему до подбородка в этих своих калошах.