Сквозное. Навылет

По факту, висела на нем, слишком быстро еще уставая. И совершенно не обращал внимания на то, что сам промок до нитки из-за этого, зато ни единой капле не позволил коснуться ее повязки на шее… Как?!

— Мне есть во что переодеться, — только отмахнулся, когда она тихо попробовала извиниться и за это. — А порадовать тебя таким простым ощущением чистоты — сплошное же удовольствие, чудо мое.

Он, вообще, от нее ни на шаг не отходил, даже ночевал тут же, в кресле. Показал, как ее телефон использовать, который Тале совершенно незнакомым казался. Заново научил музыку включать, попросил кого-то принести для нее книги. Правда, Тала еще не чувствовала себя достаточно активной, чтобы все «развлечения» в полной мере оценить, голова гудела от напряженных попыток все вспомнить. Но муж готов был и читать ей любую из принесенных книг, если Тала попросит.

Вместо этого она попросила Дениса «погулять» с ней по коридору больницы, радуясь, что ей разрешили надеть обычную одежду, а не больничную сорочку. Правда, футболка оказалась великовата…

— Это моя, ты с собой ее потребовала в больницу почему-то, — усмехнулся муж на невысказанный вопрос и ее явное недоумение.

Что ж… Да, Тала сейчас не могла сказать, чем руководствовалась. Но признавала со всей очевидностью, что ей было в этой футболке очень комфортно. Как-то моментально внутренне согрелась, что ли.

Присутствовал Денис и на перевязке, после которой, собственно, врачи и разрешили Тале домой ехать, при условии, что раз в день они будут приезжать на обработку раны и укол.

— Ты не обязан, зачем? — пыталась отговорить она Дениса, отчего-то испытывая жуткое ощущение страха и нехватки воздуха, холодное жжение в животе, при одной мысли о швах.

Странно, ведь не видела еще свои, все было аккуратно большой повязкой на шее скрыто и никто ей не позволил бы ту содрать. Но помнила мамины, за которыми ухаживала… И других, лежавших в той же палате в онкологии.

Какое-то иррациональное ощущение беспомощного ужаса. И мысль о том, чтобы муж на это все смотрел… пугала до дрожи.

— Я не обязан, я хочу знать, как позаботиться о тебе, если вдруг дорогу занесет вновь снегом и мы не сможем приехать вовремя, — твердо отверг ее испуганное сопротивление Денис.

И так в глаза посмотрел, что Тала забыла о том, как, вообще, говорить нужно, механика самого процесса из головы вылетела. Утонула в этих синих, бездонных глазах, которые и не помнила вроде, а словно только ими и жила, даже в коме его пронзительным взглядом удерживалась на этом свете.

— Мне не станет противно, девочка моя золотая, — опроверг ее невысказанный страх с такой твердой жесткостью, что Тала вздрогнула.