Сквозное. Навылет

— Тала? Вы меня слышите? — анестезиолог наклонилась ниже, фонариком светя в лицо его жене, видимо, проверяя реакцию на раздражитель.

— Д-да… — как-то вымученно кивнула Тала.

А Денис вздрогнул. Ее голос…

Нет, Жовнеренко предупреждал, да и Бондарчук ему объяснил все, оговорил, что на восстановление до года уйти может. Но все же голос у Талы изменился после операции, став совсем другим… Низкий, изломанный какой-то, будто шероховатый, надсадный… У него самого отголоском в горле сжалось, словно сдавило.

Хотя о чем он, ради всего святого! Она говорит и понимает! Возвращается к нему! Разве это не счастье?! А голос — вообще последнее, что значение имеет!

— Хорошо. Вы в больнице, вам была проведена операция. Вы помните, какой сейчас месяц? — продолжала анестезиолог, пока Денис с такой жадностью в любимые черты всматривался, что глаза запекло.

— Май… Почему меня? Какая операция?! Что случилось? А мама?.. — она говорила хрипло и тяжело, с паузами, разорвано, словно еще не проснувшись до конца.

Но это не отменило того, что все напряглись больше. Шустов так точно! Заметил и то, как обеспокоено переглянулись врачи.

Мать?! При чем тут ее мать?! Да и май с декабрем перепутать точно сложно…

О том, что мать Талы умерла, как и о всем семейном течении болезни, Жовнеренко их проинформировал, как понимал Шустов. Так что за на ***?

— Какой сейчас год, Тала? — мягко уточнила анестезиолог, явно пытаясь в тех же вопросах разобраться.

А Тала помедлила… Еще несколько раз моргнула, нахмурилась, словно ей тяжело было на вопросе сосредоточиться или она сомневалась.

— Две тысячи пятнадцатый?.. — наконец, хрипло выдавила Тала с такой усталостью в голосе, будто неделю не спала.

А Денис просто оторопел! Как потолок на голову рухнул, выбивая воздух из груди в который раз за последние дни!

Впился взглядом во врачей, но и они, казалось, несколько ошалели от такого ответа. Что их не оправдывало в его глазах, кстати! Какого дьявола?!

Прям ощутил, как изнутри волна гнева поднимается, душит! Вот сейчас Жовнеренко точно прибил бы! Разве они не заверяли его, что все хорошо и под контролем?! И это для ее же пользы?!

Вот когда действительно жалеешь, что велел Алхимику спрятать пистолет! У охраны одолжить один в приказном порядке, что ли?..

— Думаю, нам нужна консультация специалиста, — тихо заметил Бондарчук, повернувшись к нему. — Я сейчас приглашу коллегу.

Шуст думал, что их тут всех прибить мало. Однако навряд чтоб это чем-то Тале помогло. Потому отрывисто кивнул, хрустнув суставами, и не пытаясь даже скрыть того, что он очень… очень недоволен происходящим."

"И, судя по тому, как Бондарчук глянул, это было замечено и «услышано».

Глава 24

— Привет.

Тала с усилием попыталась открыть веки, что удавалось ей не так и просто.