Сквозное. Навылет

Но и позволить Свете все, что имела, отдать ради ее лечения, или Маркияну Тарасовичу в долги влазить — не имела права. Пусть лучше так, все на ней, только Тала за себя и свою болезнь, за свои решения отвечать перед Денисом станет, если…

Ладно, тут непонятно, что лучше: чтобы это «если» у нее было, в смысле выжила и вылечилась, или… С того света он-то ее уже не достанет, но хотела ли Тала от Шустова аж настолько скрыться?

Господи! Она сама себя сейчас не понимала. И просто с ума сходила от всего, что творилось в ее жизни.

— Держусь, — отозвалась на первый вопрос Светы, заставив себя сесть ровнее. Пусть это и добавляло дискомфорта. — Ты как? Хочешь, музыку настрою или… — неуверенно глянула на магнитолу, искренне жалея, что не имеет никакого права телефон включать, опасаясь, что это их выдаст.

— Я — нормально, и сама спеть могу, если будет надо, — попыталась напряженно улыбнуться Света. — Точно не уснешь тогда, с моим-то слухом, — нервно хохотнула подруга. — Нам не так и много осталось, часа два максимум, я думаю. Может, чуть меньше, если навигатор не обманывает.

Было видно, что она тоже устала, измотана и нервничает не меньше, чем Тала. Но обе старались делать вид, будто просто гулять поехали, а вовсе не пытаются убежать от очень же страшного человека, если Свете верить… Без курток обе, хорошо, особо ходить не нужно нигде, но дальше-то как? Не подумали о таком нюансе, упустили из виду.

И, кстати, еще час назад подруга призналась, что не верила, будто им так далеко уехать удастся. Точно помогло отсутствие Шустова в стране, наверное, его люди иначе себе их план действия представили и не в том направлении рванули сейчас.

Впереди, словно медленно выплывая из тьмы и снега, с ветром врывающегося в пятно света от их фар, вдруг проступила заправка.

— Кофе хочешь? — поинтересовалась Света.

Тала глянула на побелевшие пальцы подруги, как-то судорожно стиснувшие руль. Кофе не хотелось, и так телепало. Но ясно стало, что Свете нужен перерыв, хоть пять минут. Да и, ладно, кофеин им обеим сейчас не помешает.

— Давай, — согласилась, попытавшись ровнее сесть, игнорируя эти мучительные ощущения и ломоту в теле.

— Хорошо, сейчас возьмем, — с энтузиазмом кивнула подруга. — Я все куплю и принесу, не волнуйся. Ты лучше назад переберись, ляг, тебе легче станет, золотко, — явно видя, насколько Талу ломает, посоветовала, заставив новые слезы вины и дикой признательности на глаза навернуться.

— Слушаю.

От Шуста расходились такие волны напора, ярости и накала, что даже Гриша не рисковал впритык приближаться всю дорогу. И это при том, что за несколько часов Шуст не проронил ни слова более необходимого минимума. Вот как это «слушаю», когда отчет потребовал.