Сквозное. Навылет

Или уже, по сути, принятое решение, руки развязывало…

— И то правда, но у меня с эти проблем нет, золотая моя. И съем, и переварю, — хохотнул. Дениса такое ее настроение откровенно веселило. — В общем, вывод сделан, чудо: больше ты одна не останешься, будешь со мной везде ездить, бороться со страхом полетов, так сказать, — с намеком подвел черту под разговором. — Наслаждайся последними днями одиночества напоследок. И после сдачи крови не забудь поесть… Скажу Максу, чтобы проследил. Скоро вернусь. Ждешь? — как поддёрнул ее с той же иронией, с которой признания в любви требовал, уезжая.

— Жду, — отозвалась искренне, хотя сама внутри похолодела от четкого осознания, что кольцо вокруг нее сжимается.

Будто то украшение, что он ей на палец надел, грудь сковало, и давило сейчас, мешая дышать, грозя проломить грудную клетку, если трепыхаться начнет.

— Вот и хорошо, девочка моя золотая. Правильный ответ. Все, дела опять. Вечером наберу, — «попрощался» Шустов в своей манере перед тем, как отключиться.

— Удачи, — только и успела добавить.

После чего откинулась на спинку сиденья, глядя через полуприкрытые веки на тормозные огни машины Светы, которая перед ними ехала. Душу буквально разрывало на части совершенно противоположными желаниями: сбежать от такого тотального контроля… и как можно сильнее к Денису прижаться в то же самое время, дождаться его, поцеловать…

* «Бачили очі, що купували, тепер їжте, хоч подавіться» — укр. поговорка, «Видели глаза, что покупали, теперь ешьте, хоть подавитесь»

Глава 18

— У нас нет времени, Тала! Приезжай!!! Тут и думать не о чем! Прокапаю, что есть, пока подтянем тебя, прооперируем, потом думать станем дальше. Я подам тебя в списки благотворительных организаций, которые нам помогают для онкобольных средства собирать… Да, святый боже! Сам заплачу часть! Одолжу у друзей, сколько смогу, отдашь потом. Главное, что живая останешься, понимаешь? Показатели паршивые, гормоны резко подскочили, плохо… — доктор резко выдохнул, растерев затылок.

Она не помнила, когда слышала от Маркияна Тарасовича подобный тон. Врач был напряжен, встревожен, взволнован…

Наверное, нельзя сказать, что в панике, сколько у него таких пациентов? Сил не хватит по каждому паниковать."

"И все же они так давно знакомы, Тала еще подростком была, когда впервые с Маркияном Тарасовичем встретилась. Долгое время он был для нее кем-то вроде далекого родственника, доброго дядечки, который показывал, каким мужчина быть может: поддерживающим, не отворачивающимся от боли, болезни, грязи… Правда, он же врач, выбрал такую профессию по велению души и своей вере. К нему критерии, как к обычному человеку, неприменимы, видимо.