Навылет и в сердце

Не сегодня, когда она такая красивая, когда сама пришла ко мне, когда мы не виделись целых два дня.

Почувствовал ее ладошки на своей груди. Юркие пальчики скользнули ниже, вытягивая ткань футболки из джинсов. Еще мгновение и я кожей живота ощутил ее прикосновение. В паху уже не то что ныло, а болело. Нестерпимо хотел прижаться к ее телу, почувствовать ее, а не ткань платья, сделать, наконец, своей.

Не открывая глаз, вновь втянул воздух, стараясь хоть как-то успокоиться. Агаша одной рукой чуть запрокинула мою голову. А я не мог ей сопротивляться. Не сейчас, когда она сама касается меня, не так, как скромная школьница, а как моя девочка-женщина. Почувствовал ее пальчики на шее, щеке, а ее голос продолжал заводить меня еще больше. Будто нарочно, испытывая мою силу воли, от которой осталось только одно название.

Пальчики скользнули вдоль ремня, напряг пресс, просто адски желая, чтобы она не останавливалась. Не знаю, я бы однозначно мог прям сейчас испытать оргазм, просто от того что она легонько касается меня, и не делает вроде ничего, поцелуи и те невинные, касания, и те ласковые и мимолетные…. Девочка моя, приподняла футболку, и легонько потерлась щекой о мою обнаженную грудь. Господи же Боже ж мой!!!

Ударился затылком о стену. Случайно. Но понадеялся, что хотя бы так возбуждение немного спадет. А, нет! Только хуже стало. Потому как девочка моя легонько поцеловала мою грудь, там, где билось, готовое вырваться из груди, сердце.

Развязка уже маячила где-то очень и очень близко. Нет, раньше я считал что этого просто не может быть. Не со мной. Не мог я опростоволоситься в первый же раз с моей девочкой. Не мог, и все тут! А оказалось что ошибался.

— Я выросла, — прошептала Агафья, и отступила на шаг, опуская руки. Я и не понял сразу, что она не касается меня больше…. Не целует…. А стоит в метре от меня и смотрит глазами, полными слез.

— Я выросла, больше нет той девочки наивной, как ты и хотел, — прошептала она, глотая слезы, отчего я просто не мог двинуться. Видя ее печаль и тоску в глазах, обиду и сожаление, не знал, куда себя деть, как все исправить, а она продолжала говорить, и голос ее уже превратился в хриплый, надломленный шепот, — Вот только теперь и ты реши, кто я для тебя. Младшая сестренка или твоя девушка.

Увидел, как Агафья схватилась за дверную ручку, рванула ее на себя, уже хотела выбежать из квартиры, прямо босиком, без туфель, которые так и лежали на полу коридора, как замерла, оглянулась:

— И еще я не пойму твоего недоверия ко мне, — горько прошептала она, — Мне кроме тебя никто не нужен, а ты…

Она не договорила, вышла и хлопнула дверью. А я стоял и не понимал, как семнадцатилетний ребенок только что расставил все по своим местам. Как? Она ведь глупая и маленькая еще совсем.