Наша навсегда

И что под другим кончаешь. И что нас с Камешком предала. В самый сложный момент. Главное, что ты со мной была бы. По своей воле. Или не по своей. Похуй. Зацени, как я ебнулся, малышка?

Я молчу.

Я просто не знаю, что сказать, как отреагировать.

Я тону в эмоциях.

В них.

В их жадных болезненных взглядах и тяжелом, лихорадочном дыхании.

Мне самой сейчас больно дышать.

Лис говорит. Камень молчит. А лучше бы проклинал! Потому что его согласное молчание говорит куда ярче всех на свете слов.

Они умирали без меня.

Они меня ненавидели."

"Пусть Камень говорит, что нет. Но я же вижу. Я же понимаю.

Мы одинаковые с ними. Боже, как так получилось? Как притянулись мы, такие разные и такие одинаковые? Как сплелись друг с другом?

Настолько сильно, что разрыв был — незаживающей раной.

— Прикинь, Вася, что я почувствовал, когда тебя увидел? А ты, Камешек? Что ты почувствовал?

— Боль, — падают каменные глыбы. На сердце мне падают. — И надежду. Я тебя теперь не отпущу, маленькая. Не надейся даже. Если вдруг ты думаешь, что… Не думай. После стольких лет… Я больной, но не ебанутый.

Ох…

У меня все внутри дрожит, не сразу понимаю, что измяла несчастную подушку чуть ли не до разрыва по швам!

— И как ты думаешь, Вася, — шепчет Лис, и его бледное лицо спокойное и даже отрешенное теперь, словно выплеск энергии из него всю кровь выкачал, — как ты думаешь, что я испытываю, узнав, что все это время… Все это гребаное время я думал о тебе неправду? Что я обвинял девочку, которую… без которой не могу жить? В которую просто сразу и наотмашь? Что испытывает Камешек, узнав это? А ты сама? Что ты испытываешь?

Молчу.

Он прав.

Я много чего испытываю. То, что не оформилось до конца даже.

Не осозналось.

Все эти годы я словно в вакууме прожила, запретив себе думать, переживать, стараясь навсегда отсечь себя от источника боли.

И вот теперь на меня обрушилось столько, что невозможно осознать это! Невозможно здраво оценить!

Мне больно, горько, обидно очень!

Мы потеряли пять лет.

Мы не просто потеряли пять лет. Мы сознательно убивали себя эти пять лет. И убили, в итоге.

Нас убили. Тошка помог это сделать.

Нет той Васи, веселой и нежной ромашки, уверенной, что вся ее жизнь впереди — светлый праздник.

Нет того Лиса, нахального и легкого парня, мажора, любителя девчонок и крутых тачек, самого популярного парня в универе. Лиса, который был влюблен в одну нежную ромашку. И был уверен, что это чувство — правильное. Чистое и светлое.

Не того Камня, сурового серьезного парня, чемпиона, подающего надежды спортсмена, перед которым открывались очень хорошие перспективы в большом спорте. Камня, однажды сказавшего нежной девочке-ромашке, что она — его.

Мы умерли тогда, пять лет назад. Втроем. Навсегда потеряв друг друга.

И сейчас мы совсем другие.