Моя навсегда

Согласно запросу дознавателя, был произведен осмотр волосистой части головы – господи, вот же ужасный термин – на предмет выявления признаков удара или иной травмы. Заключение: признаков травмы головы не обнаружено. Признаков нанесения телесных повреждений не обнаружено."

"– Знаешь, сколько синяков можно неожиданно обнаружить даже у тебя, если осмотреть тебя прямо сейчас? Мы даже не замечаем таких вещей. Я и пальцем не тронул мою жену, уж в чем-чем, а в этом я не грешен. Кричал – да. Хотел порвать с ней к чертовой матери – да, хотел. Двенадцать лет я жил с человеком, который каждый день погибал от любви, как Джульетта, и ждал, что я последую ее примеру. Это было невыносимо, и мне очень жаль, что наш с нею сын спутал спектакль с реальностью. Но эти синяки ничего не значат.

– Я понимаю, – кивнула я, продолжая читать.

– Она сама даже не заявляла, если ты внимательно читаешь, это следователь искал мотив. Ну, не бросаются нормальные люди на отцов с ножами, если только не происходит что-то по-настоящему страшное. Но Дима – у него свой мир, свое понимание того, что хорошо и что плохо, и его мир полон призраков и ловушек. Такая эмоциональная реакция – это у него от матери, к сожалению. И красота тоже. Катя – очень красивая женщина, знаешь ли.

– Но почему закрыли дело? – спросила я, когда буквы и слова спутались в неразборчивую кашу. – Потому что вы не заявляли на него?

– Уж конечно, я не буду заявлять на своего собственного сына! – воскликнул Дмитрий. – Но, к сожалению, когда речь идет о ножевом ранении, такие дела возбуждаются автоматически.

– Тогда почему? – Я пролистала до конца постановления. – «Отсутствие состава преступления». Почему отсутствие?

– Состав преступления, как мы выяснили, – это сложное понятие. Помимо преступления и всяких связанных с ним вещей, таких как умысел или что-то там еще, обвиняемый должен подходить под категорию «обвиняемые», – пояснил Дмитрий. – Димке было двенадцать, то есть он ни под каким видом не подлежал уголовной ответственности. Даже в колонию для несовершеннолетних его не могли отправить, слава тебе господи. Я не представляю, что бы стало с ним, если бы он попал в такое место…

– Ничего бы с ним не стало, – упиралась я, все еще цепляясь за остатки ощущения покоя и надежности, которое всегда исходило от моего Митьки.

Теперь их словно стало двое – тот, мой, с которым я прожила бок о бок два с лишним года, и какой-то другой человек, которого я не знала. Первый был мечтателем, спешащим открывать космические дали, и определенно не был способен и мухи обидеть. Второй же, незнакомый, мог нанести удар кухонным ножом в спину собственному отцу.

– Я рад, что ты так считаешь. Мне после этого, конечно, пришлось уйти из семьи.