Моя навсегда

– Мы оба учились в медицинском. Я пошел туда, потому что всегда хотел стать врачом. Катя – потому что ее родители хотели, чтобы она стала врачом. Это было в Ярославле, там медицинский университет, считай, самый престижный вуз. Катя, на самом деле, ненавидела возиться с людьми, ненавидела кровь и уродливую правду о наших телах. Она была… как тебе объяснить…

– Не такой, как ты, – подсказала я.

Дмитрий кивнул и облизнул пересохшие губы.

– Она всегда хотела не того, чего хотел я.

– Почему ты считаешь, что я должна это знать? Я вовсе не собираюсь выносить приговор вашему разводу, не собираюсь судить тебя. Я только хочу знать, почему меня выгнали на улицу посреди ночи. Мне нет дела до твоей бывшей жены.

– Тебе ни до чего нет дела, да? – спросил он с сарказмом. – И все же в данном случае тебе придется послушать, моя девочка. – И предостерегающе поднял руку. – Она забеременела на третьем курсе. Знаешь, тогда говорили, что девушки поступают в университет, чтобы выйти замуж, и что такой расклад – самый лучший. Но думаю, Катя просто хотела бросить учебу. Если бы можно было бросить учебу, не рожая, она, не задумываясь, так бы и сделала. Знаешь, что было самым забавным? Когда ее родители узнали, что происходит, тут же согласились сидеть с ребенком, только чтобы Катя закончила учебу.

– Жизнь несправедлива, да? – против воли улыбнулась я.

– Но Катя не растерялась. Она сказала, что ребенок – это самое важное и что она никогда не простит себе, если сбросит его на бабушек-дедушек. Благородно, да?

– В целом да. А как ты можешь с такой уверенностью заявлять, что неправда?

– В том-то и дело, что не могу. Катя всегда была хорошей матерью. Она была и хорошей женой. Когда я приходил из университета, подавала ужин. Знаешь, как положено, с салфетками, вилками-ножами.

– Какой кошмар, как ты это выносил? – рассмеялась я, но Дмитрий только рассеянно улыбался.

– Я мало что замечал. Ты не представляешь, как трудно учиться, если хочешь получить хорошую интернатуру. Я шел на красный диплом, я мало что замечал. Даже плач ребенка. Надевал наушники и продолжал учиться. Я читал за столом. Сколько у нас было скандалов из-за этого чертового чтения за столом! Катя хотела, чтобы я общался с ней, но общаться я должен был на какие-то странные темы. Подагра ее отца. На даче что-то поспело или не поспело вовремя, и надо поехать и собрать урожай. Она имела в виду, что я должен бросить свои «дурацкие книжки» и поехать собирать «ягоду», понимаешь? Про разные варианты хирургических разрезов, к примеру, Катя не желала слушать. Не соглашалась помогать мне с переводами статей из журналов.

– Хочешь, чтобы я тебе посочувствовала?

– Я хочу, чтобы ты поняла, что случилось. Не больше и не меньше. Мы ругались. Мы очень много ругались.