Раз и навсегда

Помнишь такую поговорку?"

"Он нес какую-то чушь, видно, потому что не знал, о чем еще со мной говорить. Я его понимала. Мы впервые оказались в ситуации вроде этой. Вероятно, он чувствовал за меня ответственность, несмотря на наш развод. Мне как-то надо было до него донести, что это лишнее. С другой стороны, когда бы еще он вот так посидел у моей кровати? Додумать эту мысль не получилось. Не привыкнув к тому, как быстро я выдыхаюсь, я отключилась прямо посреди разговора.

Глава 15

– Ну и что это должно означать?! – грозный голос Байсарова, доносящийся от двери, прервал наш разговор с матерью. Я обернулась, уставившись на бывшего мужа в некотором недоумении, которое, чего уж скрывать, в последние дни стало мне привычным – Вахид не переставал раз за разом меня удивлять. Своими ежедневными визитами. Вымученным терпением, которое от него требовалось в ответ на мое нежелание с ним общаться. Да даже просто временем, которое у него вдруг нашлось на бывшую калечку-жену.

– Ты о чем? – написала в больничном блокноте.

– Твой реабилитолог утверждает, что ты вполне можешь изъясняться голосом! – сощурился Байсаров. Я сжалась под его пристальным взглядом. Может, ему казалось, что я набиваю цену? Так нет.

– Поха.

– Плохо? Ну и что? Амина, я же тебя понимаю!

Мать ткнула меня локтем, дескать, делай так, как говорит муж. Но я заупрямилась. Во-первых, потому что он не был мне мужем. Больше нет. А во-вторых, потому что я не хотела, чтобы он запомнил меня такой! Хватит уже того, что я увидела в зеркале, когда смогла до него добраться. Со мной тогда случилась настоящая истерика. Треть моей головы была обрита. Волосы, которые я считала своим главным достоинством, свалялись, в них появилась отчетливо просматривающаяся седина. Лицо отекло и перекосилось. Да, это было не самой большой моей бедой на фоне потери здоровья, но как женщину, даже в таком состоянии, это не могло меня не шокировать.

Сейчас я выглядела немного лучше. По крайней мере, мою голову покрывал платок.

Я дернула плечом.

– Что ты хотел? – написала в блокноте. Сидящая рядышком мать тяжело вздохнула и, шепнув, что зайдет позже, оставила нас наедине. Зря. Я хотела послушать, чем закончилась история с Фаттахом. Она одна соизволила хоть что-то мне рассказать. Остальные почему-то решили, что я еще недостаточно окрепла для подобных разговоров. И под предлогом нежелания меня волновать который день игнорировали мои вопросы.

– Твой врач заявил, что ты за каким-то чертом ищешь реабилитационный центр, – процедил Ваха с непонятной мне злостью в голосе.

– И?

– Я же сказал, что позабочусь о тебе сам!

– Зачем тебе это?

– Ты не чужой мне человек.

Я почувствовала какое-то движение в онемевшей части лица.