Раз и навсегда

Солнце то ли садилось, то ли вставало, тени скользили по стене, которую я гипнотизировала взглядом пекущих от недосыпа глаз. Кто-то окликал меня. Что-то требовал. Я пыталась вникнуть… Иногда изо всех сил пыталась, но толка от этого не было. Я даже не вполне понимала, с кем говорю. Кто это? Наша помощница по дому? Вахид или… врач? Почему врач? Зачем врач? Кому?

– Адаму плохо?

– Плохо тебе! Вставай! Ну же… Тебе следует поесть.

– Не хочу.

– Тебе надо быть сильной, когда он вернется!

Кажется, это был все же Байсаров, потому что только он мог позволить говорить со мной так, что у меня и мысли не возникало ослушаться. Я послушно открывала рот, глотала что-то вязкое – будто бы кашу. Пила, когда он... Он! Подносил пиалу ко рту. И лишь когда меня стало натурально мутить от еды, отвернулась, возвращаясь в безопасность и блаженную тишину своего помутнения.

– Амина, блядь, так нельзя! Соберись… Хотя бы выйди подышать свежим воздухом! Ты меня слышишь?

– Сколько прошло времени?

– Три дня!

– Три дня… И ничего нового? – спросила я, вжимаясь лбом в стенку.

– Я проверяю всех в своем окружении. Всех, с кем у нас были конфликты. Всех, кому будет выгодно отстранить меня от дел или ослабить. А ты вместо того, чтобы помочь, только отвлекаешь меня от этого!

– Ты просил меня не мешать – я не мешаю! – я хотела заорать, да. Но от того, что я забывала пить, мой язык едва ворочался в пересохшем рту. Так что слова выходили невнятными и глухими.

– Черт! Я не то имел в виду.

– Хорошо. – Я села. – Что мне сделать? Чем я могу помочь?

В этот момент у меня зазвонил телефон, который кто-то заботливый поставил на подзарядку. Вахид схватил трубку, бросил взгляд на экран и, не скрывая раздражения, всучил мне в руки.

– Вот, хотя бы сестре ответь. Она тебе регулярно наяривает.

– Не хочу.

– Давай! Фаттах тоже под подозрением. Вдруг Зарине что-то известно.

Вахид давил черным взглядом, пробиваясь через толстые стены моего спасительного отупения.

– Ну же!

Я послушно поднесла телефон к уху. В груди что-то дрогнуло. Может быть, сама жизнь встрепенулась. Я вдруг поверила, что и правда могу помочь, и ухватилась за эту мысль, не понимая, что Вахид таким образом банально пытался вывести меня из состояния ступора. И что на самом деле его слова про Фаттаха были сильно преувеличены.

– Амина! Ну, наконец-то! Я уже не знала, что мне и думать. Фаттах ничего не говорит, родители вообще ни сном ни духом, а звонить твоему Байсарову я не посмела!

– Он не мой, – прошептала я, глядя в пустоту ничего не видящим взглядом. Висок обожгло. Я повернулась к Вахиду. – А по поду новостей... Их просто нет.

– И что? Никаких требований выкупа?

– Это не телефонный разговор.

– Я приеду!

Вахид, который шагнул было к двери, напряженно замер.