Раз и навсегда

Столько, сколько мне будет отмеряно или позволено.

– Амина, мы приехали. Вас проводить?

– Нет. Лучше не терять времени даром. Адвокаты Вахида наверняка только и ждут нашего хода.

– Не беспокойтесь. Все будет в лучшем виде.

Я кивнула, выскользнула из машины и поднялась в крохотный дом, который сняла еще месяц назад. Здесь была тесная кухня, гостиная с обеденной зоной, две ванные и две спальни на втором этаже. Ни о каком разделении дома на мужскую и женскую половины не было и речи. Но чем меня покорил этот старый коттедж, так это наличием собственного небольшого садика, со всех сторон окруженного другими постройками. Это создавало ощущение безопасности, которого мне так недоставало теперь.

Закрывшись на все замки, я стащила туфли и пошлепала по холодному полу вглубь дома. Осенью здесь наверняка будет еще прохладнее. Я уставилась на камин, который, если верить риелтеру, был действующим. Улыбнулась, представив, как коротаю перед ним долгие зимние вечера, наслаждаясь блаженной тишиной и праздностью. К моему приезду кто-то даже принес дрова. Я подошла к поленнице. Одна из досок под ногой скрипнула. Все здесь было вновь. Даже звуки. Я остановилась, пробуя их на вкус. Прикидывая, насколько это моя тишина… Мой ли вообще этот воздух?

Из кухни ощутимо тянуло сыростью. Я открыла окно и замерла. Там, за тонкой вуалью тумана, догорало лето. И пахло оно влажной древесиной, печным дымом и мокрой землей. Очень уютно и даже знакомо. В новинку мне был разве что дух свободы, который почему-то не перебивал золистый привкус тоски во рту.

Собирался дождь, отчего за окном было не по времени серо. Я включила свет. Положила телефон на подоконник, будто в ожидании звонка. Но это было невозможно. Никто, кроме моих адвокатов, не знал этого номера.

С энтузиазмом, которого на самом деле я не испытывала, взлетела вверх по ступенькам. Порылась в шкафу, достав толстую пижаму. Приняла обжигающе-горячий душ, дивясь тому, насколько слабым был в нем напор – никакого удовольствия. Вернулась в комнату и легла на кровать, подтянув к саднящей груди колени. Свежие простыни приветливо хрустнули, и, наконец, все звуки стихли.

Тишина, к которой я так стремилась, давила. В носу кололо от слез. Я сначала тому противилась, но потом позволила им пролиться. Без надрыва… Просто принимая тот факт, что скопившимся внутри пластам льда было суждено когда-то растаять. Я не мешала этому. Плача почти бесшумно и в свое удовольствие. Так долго, как мне того хотелось. Слезам вторила все же пробившая свинцовую пленку туч затяжная морось.

Кажется, окончательно измучившись, я задремала, как вдруг ожил телефон. Не сразу сориентировавшись, где я, и что вообще происходит, вскочила. Обхватила горло, в котором заполошно стучало сердце, ладонью.