Раз и навсегда

Поймав себя на этой мысли, я сосредоточенно уставилась на свое отражение в зеркале. И вдруг до меня дошло, что я больше не боюсь, не стесняюсь, не сравниваю… Что я, несмотря ни на что, люблю себя и собой горжусь.

Дверь за спиной хлопнула. Я чуть повернула гордо вскинутую голову, поймав взгляд Байсарова в зеркале. И смело на него ответив.

– Что-то хочешь сказать? – вздернула бровь. Ваха усмехнулся. Покачал головой, по привычке обходя стороной то, что могло бы хоть как-то сдвинуть давно очерченные им границы. Но вдруг… будто сам того не ожидая, кивнул:

– Да что тут скажешь, Амин? Люблю тебя – вот и все.

Эпилог

– Амина, блин, какого черта?!

Я испуганно подскочила, не до конца понимая, где я, и какой сейчас час. Вроде бы мы только прилегли после поездки в аэропорт, где встречали Алишера, вернувшегося на каникулы, а вот теперь…

– Извини, – прошептала я."

"Схватила сумочку, в которой вибрировал новенький айфон, опасаясь, что тот перебудит домашних. И что хуже всего – Аминку. Потому что если она проснется – все, считай, ночь насмарку. Приезд братьев превратил нашего ангела в очаровательное… чудовище. То ли требуя внимания мальчиков, то ли желая произвести на них впечатление, она баловалась, демонстративно игнорировала мои просьбы и капризничала по каждому поводу.

Достала телефон. Взгляд зацепился за всплывшее на экране пуш-сообщение. Господи.

– Ну что там? – недовольно поинтересовался Байсаров, словно животное, учуяв конкурента.

– Спи, – велела я. – Ничего важного. Доннел поздравляет с Рождеством.

– Доннел, – перекривил меня этот гад. – С Рождеством… – голос Вахи стал еще более издевательским, если это возможно. – Он совсем дебил? Ничего, что мы – мусульмане? И какого черта ты все еще с ним общаешься?

Я замерла к нему спиной, чтобы он не видел моей улыбки. Будто невзначай повела плечиком, позволяя бретельке соскользнуть с плеча. И только тогда обернулась к мужу.

– На какой из этих вопросов мне ответить первым?

– Женщина! – угрожающе сощурился Вахид. Я вернулась в постель. Опираясь на коленку, нависла над Байсаровым, так что моя полуголая грудь оказалась как раз на уровне его глаз.

– Ну что? Чего ты начинаешь? – попыталась вразумить я ревнивца. – Он мне пишет пару раз в год, чтобы поздравить с очередным праздником. Это преступление?

– Да! Не надо писать моей женщине.

Глядя на меня немного поплывшим, расфокусированным взглядом, Ваха обхватил мою грудь и прямо через кружево с силой потер сосок. Я зашипела. Перекинула ногу, оседлав мужа, чтобы ему было удобнее – сон как рукой сняло.

За чуть больше чем два года с нашего примирения многое изменилось. Нет, я не попала в сказку. И мы не стали другими – просто поняли, что надо менять. Да, он все еще авторитарен и упрям. Но я научилась отстаивать свои границы.